obvaldefoltovi4 (obvaldefoltovi4) wrote,
obvaldefoltovi4
obvaldefoltovi4

Categories:

Алиса Британская-Гессенская

Во время франко-прусской войны Людвиг IV,  тогда еще носивший титул принца, командовал гессенской бригадой. Принц Людвиг слыл  лихим кавалерийским  офицером, большим ценителем хереса и лошадей.  Правда, читал он мало и уж совсем не любил писать письма, но эти милые недостатки отнюдь не мешали ему весело смотреть на жизнь и получать от нее многие  удовольствия.  Саркастичный статс-секретарь  А.А. Половцов так  характеризовал Людвига: «… принц Гессенский, с красным лицом человека, который не прочь выпить при случае, с прищуренными старательно улыбающимися глазами и полною готовностью рассмеяться даже при рассказе о похоронах…» 
Принц был обладателем роскошной бороды и нравился дамам, хотя на лавры Дон Жуана не претендовал и даже в легкомысленном Париже оставался верен супружескому долгу. Кроме искренней привязанности к  жене, сохранению семейной верности немало способствовала врожденная лень принца Людвига, которая сдерживала его любовные порывы,  оберегая от многих бед и грехов.   Еще за несколько лет до начала франко-прусской войны, 1 июля 1862 года, принц  Людвиг женился на принцессе Алисе, дочери английской королевы Виктории.  Немноголюдная церемония бракосочетания состоялась в летней королевской резиденции  на острове Уайт. По существу, свадьбы и не было:  вся Англия уже  полгода носила траур после внезапной  кончины  отца невесты - принца-консорта Альберта.   Сама  королева Виктория восприняла смерть мужа как конец собственного счастья: «Моя жизнь как жизнь счастливого человека окончилась. Мир померк для меня... Я живу в смерти».  По свидетельству близких к королеве людей, до конца жизни Виктория будет засыпать, сжимая в руках ночную рубашку супруга.
Алиса, как примерная дочь,  неосознанно копировала  взгляды матери на супружескую жизнь. Уезжая после замужества из Англии в Дармштадт, принцесса поделилась  душевными переживаниями с подругой, которая записала ее размышления: «Она говорила почти исключительно о своих заботах и переживаниях, связанных с чересчур пылкой любовью к принцу Людвигу Гессен-Дармштадтскому. Он теперь для нее единственный, кого она когда-либо сможет или захочет полюбить...»
Но девичьи представления о  будущем супружестве, как правило, имеют очень мало общего с реальной  жизнью.  Довольно скоро стало очевидным, что супруги обладают совершенно разными темпераментами и взглядами на окружающую жизнь.
Принцесса Алиса  обладала более сложным  характером, чем супруг. В тех случаях, когда Людвиг  хранил спокойствие, она проявляла склонность к импульсивным  поступкам;  была требовательной, когда муж демонстрировал уступчивость и гибкость; критичной, когда тому хотелось быть снисходительным; нарочитой, когда он оставался сдержанным.
Иметь тещей английскую королеву - дело совсем непростое. Тем более если это  королева Виктория – «европейская бабушка», связанная родственными узами с большинством  королевских и императорских домов.  Королева считала своим святым   долгом  и обязанностью бесцеремонно вмешиваться в  дела  детей, наставляя  их, а при необходимости и строго выговаривая за промахи и ошибки.
Вряд ли подобная манера поведения пожилой Виктории могла нравиться зятю. Но Людвиг   и  Алиса, несмотря на различие вкусов,  темпераментов, интеллекта, любили друг друга. Конечно, как и в любой другой семье,  между ними случались размолвки, переходящие в длительное охлаждение, когда принцесса покидала Дармштадт и отправлялась в Англию к  матери.
В период одной  из таких ссор Алиса написала мужу в ответ на его настойчивые просьбы о примирении длинное и  искреннее письмо:  «Очень мило, что ты пишешь так часто, и это доставляет мне удовольствие. Но, милый Луи, если бы дети писали мне такие наивные письма, в которых говорится лишь о том, что они ели или где побывали, и ничего более, не высказывая своих мнений, не делая ни наблюдений,  ни замечаний, то я бы удивилась. Насколько же я удивлена тем, что ты пишешь о подобных вещах.
Нас всегда связывала любовь, однако со временем разочарование стало невыносимым... Я жаждала иметь подлинного спутника жизни - ведь ничего, кроме этого, Дармштадт мне не сулил. Я смогла бы быть счастливой и довольной своим существованием даже в скромной хижине, лишь бы иметь возможность делиться своими интересами и духовными запросами с супругом, чья любовь служила бы мне надежным щитом и помогала бы избежать столкновения с препятствиями, созданными моим собственным характером, внешними обстоятельствами и богатством моей фантазии.
Поэтому я испытываю горькое разочарование, оглядываясь назад и видя, что, несмотря на добрые намерения и все усилия, мои надежды совершенно разбиты, и сознание этого, дорогой мой, часто заставляет меня быть несправедливой по отношению к тебе, хотя во всем виноват сам человек - теперь я это понимаю. Мучительно видеть твое разочарование, поскольку вина лежит на мне. Но давай же и впредь искренне помогать друг другу. Мы не можем допустить, чтобы нас сковывало прошлое - я хочу лишь одного: сделать твою жизнь счастливой и быть полезной тебе.
Я часто пыталась поговорить с тобой о более серьезных вещах, когда испытывала в этом потребность, но мы так и не поняли друг друга. Я догадываюсь, что подлинное единение для нас невозможно, поскольку наши мысли никогда не совпадут. Существует такое множество вещей, необходимых мне, о которых тебе ничего не известно... Ты лишь рассмеешься, ты не поймешь меня... Никогда не забуду твою огромную доброту и то, что ты до сих пор так заботишься обо мне. Я тоже очень люблю тебя, мой дорогой супруг, вот почему мне так грустно сознавать, что наша жизнь так несовершенна и порой так трудна. Но я не думаю, что в этом виноват ты - я никогда так не думаю, никогда...»
Грустное письмо тонкого, внимательного человека, умеющего читать мысли близкого и имеющего отчаянную смелость не побояться заглянуть в душу себе...
Со временем они научились принимать супружескую жизнь такой, какова она есть. Людвигу это давалось намного легче, чем Алисе.  Ведь ей пришлось пройти  испытание  слишком сильным  чувством - настоящим или выдуманным, но та любовь, которую она испытывала к своему жениху, потом уже никогда не повторилась. Вряд ли он  до конца понял смысл слов из ее письма:  «Существует такое множество вещей, необходимых мне, о которых тебе ничего не известно... Ты лишь рассмеешься, ты не поймешь меня...»

Неудовлетворенную потребность  в страстных  эмоциях  принцесса Алиса пыталась заменить самозабвенной игрой на фортепьяно,  утонченными беседами с умными, тонкими людьми. В ее  салоне бывали  философ Давид Штраус, писатель и теоретик искусства  Джон Рескин, поэт  Альфред Теннисон,  композитор Иоганнес Брамс,  с которым принцессу связывали чувства, может быть,  более сильные, нежели только общая  любовь к музыке.  Однажды  Брамс, внешне очень похожий на принца Людвига,  принес партитуру своего нового сочинения «Венгерские танцы» и предложил принцессе сыграть композицию в четыре руки. Очевидцы утверждали, что во время импровизированного концерта произошло нечто невыразимое. Как заметила некая чопорная дама,  игра на фортепьяно «доходила до откровенного бесстыдства».  «Алиса и Иоганнес уселись слишком тесно.  Они не играли, а отдавались друг другу. Алиса, доставая до крайних клавиш, без  нужды вытягивалась, как кошка. Она прикусывала верхнюю губу, словно унимая стон, когда ее нога, обрисованная шелковой юбкой, касалась ноги Иоганнеса. Тот тяжело дышал и слишком сильно ударял по клавишам, скорее, проникал  в них. При этом Алиса и Иоганнес удивительно точно следовали нотам, упиваясь ритмом и заряжаясь от него».
Tags: Алиса, викторианская эпоха, принцесса, срамота
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments