obvaldefoltovi4 (obvaldefoltovi4) wrote,
obvaldefoltovi4
obvaldefoltovi4

Categories:

Воспоминания Берзина о встрече с Николаем Вторым в Екатеринбурге, июнь 1918

 «Я не понимал, зачем с этим тираном вообще нянчиться и возиться, оказывают ему и его семье какое-то милосердие, оставив поваров, лакеев, докторов. Однако я был солдатом революции, солдатом, который умел подчиняться. Центр не спрашивал меня, держать ли Николая II в Екатеринбурге или перевезти его в другое место. Центр не спрашивал, как это отражается на тыле Уральского фронта, а просто сказал мне: ты отвечаешь за жизнь бывшего царя. И все. И я ответил, как полагается солдат солдату: слушаюсь. Так ответил бы тогда и любой другой солдат на моем месте. Вопрос о Николае II был политический».

К этому можно было бы добавить — Центр не спрашивал, расстреливать бывшего царя или нет. Такого указания из Центра не было. А пока охрана бывшего царя была доверена Берзину, никаких нарушений указаний Центра не могло быть. По всей видимости был еще как минимум один запрос, ответ на который сохранился в архиве Красной Армии. Это черновик телеграммы, содержащийся в полевой книжке командующего Северо-Урало-Сибирским фронтом Берзина (ЦГСА, фонд 176, опись 1, дело 105).


«23/6 1918 г.

Москва Совнарком В.Рев. Совет Казань Главком Муравьеву Штаб фронта Белицкому

22/6 мною было проверено как содержится быв. Царская семья и как охраняется и могу сообщить хорошо

Командующий Сибфронтом Берзин».


Дата, проставленная на этой телеграмме, свидетельствует о том, что был какой-то запрос, возможно Совнаркома Рев. Совета, в результате которого Берзин 21 июня 1918 года во главе целой комиссии посетил дом Ипатьева. Этот факт отражен в дневнике Николая Александровича.

Запись в дневнике Николая Александровича за 9 июня 1918 года:

«Сегодня во время чая вошло 6 человек, вероятно — областного совета, посмотреть, какие окна открыть? Разрешение этого вопроса длится около двух недель! Часто приходили разные субъекты и молча при нас оглядывали окна…»

В своих воспоминаниях Берзин более подробно описал этот эпизод:

«Мы вошли сперва в столовую, где Николай со своим доктором пили чай. При нашем входе оба встали и ответили на приветствие только глубоким молчаливым поклоном. Молчали и мы. Прошли через столовую во двор, где Николай ежедневно занимался физкультурой — колол дрова под бдительной охраной команды из латышей. Вернувшись обратно, я обратился к Николаю с вопросом:

— Ну, заключенный, имеете ли какие-либо жалобы по поводу содержания вашего или какие-либо просьбы?

— Нет, жаловаться ни на что не могу, — ответил Николай II каким-то потухшим голосом.

Тут я ближе рассмотрел этого бывшего «самодержца всея Руси». Жалкий он имел вид. Осунувшийся старик с большими мешками под глазами и неопределенного цвета бровями. Совсем не тот, кого привыкли видеть на портретах и картинах. И эта тряпка еще недавно управляла 150-миллионным народом, перед ней дрожало все, о ней молились в церквах, величали помазанником божьим, а теперь это ничтожество в руках восставшего народа! Кроме отвращения, я к нему в тот момент ничего не испытывал. Мы уже собрались перейти в другое помещение, как Николай обратился ко мне:

— Господин командующий, имею к вам просьбу. Нельзя ли мне разрешить побольше заниматься колкой дров во дворе?

— Разве вам этого не позволяют?

— Позволяют, но время очень ограничивают.

Поднялся и доктор, говоря, что это было бы очень желательно «для здоровья Николая Александровича».

— Ну что же, не возражаю. Если хотите, можете заняться колкой дров и побольше. Дам об этом распоряжение начальнику охраны.

— Благодарю, — отозвался Николай, следуя за нами туда, где содержались остальные члены его семьи.

В угловой комнате сидела Александра Федоровна со своим сыном, рахитичным мальчуганом. Входя в комнату, я сказал: «Здравствуйте». Она сделала чуть заметное движение головой, но на лице ее играла гримаса презрения. Вот настоящая фурия, которую следовало бы поскорее поставить к стенке!

— Заключенная, имеете ли какие-либо претензии или пожелания? — обратился я к ней с вопросом. Но она даже не ответила и наклонилась к сыну. Я уже повернулся, чтобы уходить, как снова ко мне обратился Николай:

— Еще к вам одна просьба.

— Какая?

— Здесь, в этой комнате, очень тяжелый воздух, поэтому нельзя ли сделать вот в окне форточку, чтобы держать ее открытой в течение ночи?

— И это разрешаю. Только в форточке устройте железную решетку, — сказал я начальнику охраны. — Все просьбы, заключенный?

— Все, господин командующий, — ответил мне Николай.

К дочерям я с вопросом не обращался. Этим окончился наш осмотр».

Tags: Аликс-курорт, ТрансибНики, письмо
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments