Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Читателям и гостям

журнал веду для себя, фактически это хранилище всего, что вижу интересного за день.

99.99% статей моего блога скрыты, видны лишь Друзьям.
чтобы их просмотреть - надо добавиться в Друзья.

это сделано не для каких-то статитистических показателей, а чтобы случайно найдя мои статьи в интернете (темы иногда злободневные, или еще по какой причине), не набегали неадекваты (были печальные прецеденты) и не гадили в комментариях всякой ерундой.

Геркуланум: находка археологов


Итальянские археологи обнаружили останки человека, погибшего во время извержения Везувия в 79 году. Тогда пирокластическим потоком был разрушен древнеримский город Геркуланум. Его жители, не успевшие бежать, погибли, среди них и этот мужчина, которому было около 40 лет. Говорит Доменико Камардо, археолог:

– Самая важная информация, которую мы получили благодаря этому открытию – картина драматической ситуации, в которой оказались люди в критические моменты извержения. Этот человек, вероятно, забрал из дома ценные предметы, хранившиеся в деревянном ящике. С помощью эндоскопу мы смогли увидеть, что в коробке лежит бронзовое кольцо и, возможно, несколько монет. Поэтому он положил коробку в кожаную сумку, которую повесил на плечо, и побежал.

Руины Геркуланума были обнаружены случайно около 300 лет назад. За это время здесь было сделано немало интересных находок.


история, археология


Некоторые детали интимной жизни короля Георга Пятого

Корону должен был унаследовать сын Эдуарда VII Эдди, оказавшийся гомосексуалистом. В Кембридже принц пережил бурный роман со своим воспитателем Джеймсом Стивеном, который сошел с ума от горя, когда Эдди оставил его и вступил в гусарский полк. Кроме того, принц являлся членом печально известного клуба «Хандред-гиниз» на Кливленд-стрит, где косил имя «Виктория». Из-за членства в этом клубе он оказался замешанным в постыдном «скандале на Кливленд-стрит», связанном с содержащимся там мужским борделем.

Репутация распутника заставила некоторых исследователей предположить, что Эдди был Джеком Потрошителем. Кое-кто считал, что принц замешан в убийстве ребенка, рожденного от него проституткой.

До помолвки с принцессой Марией Текской Эдди имел по крайней мере две гомосексуальные связи. Не успев жениться, принц заболел — как было объявлено — пневмонией. На самом деле он, скорее всего, заразился сифилисом от какой-нибудь шлюхи. Эдди умер, так и не став королем.

Его младший брат Георг рос рядом с Эдди, и воспитатели относились к ним как к близнецам. Повзрослев, молодые люди одновременно стали морскими офицерами. В Сент-Джонс-Вуде братья даже имели одну общую любовницу. По словам Георга, она была «девица что надо». Блестящий морской офицер, Георг имел также любовницу в Саутси — что было удобно, ибо это место находилось неподалеку от его военно-морской базы в Портсмуте.

Однако в Георге не было и следа той беспечности, которая отличала его брата. Он строго следовал требованиям дисциплины и во всем слушался матери, которую часто называл «милая моя, дорогая, любимая мамулечка». Несмотря на его преданную любовь, принцесса Александра упрекала сына за то, что Георг навлек на нее «печальную и позорную участь быть матерью карлика». Его рост равнялся пяти футам и семи дюймам.

Королева Виктория пыталась женить юношу на пятнадцатилетней «Мисси», принцессе Марии Эдинбургской, в обществе которой он провел немало времени, когда был на Мальте. Но принцесса предпочла ему румынского короля Фердинанда.

Затем Георг пережил трагическую связь с Жюли Сонор, внучкой сэра Роберта Пила — она была незнатной по происхождению и к тому же католичкой. Хотя молодые люди любили друг друга, брак между ними оказался невозможным согласно Акту о престолонаследии. Они остались друзьями на всю жизнь.

В конце концов Георгу пришлось жениться на невесте своего покойного брата, принцессе Марии Текской. Это положило конец его романтическим мечтаниям. «Мне так хотелось, чтобы ты был счастлив в браке, — сказала сыну принцесса Александра, — но, боюсь, мое желание неосуществимо».

И в самом деле, это был брак без любви. После свадьбы фрейлина леди Джеральдина Сомерсет писала: «Со всей очевидностью, они даже не пытаются делать вид, что занимаются любовью».

Замечание фрейлины, правда, противоречит анекдоту, прозвучавшему в то время со сцены мюзик-холла. Наутро после свадьбы Мария спрашивает Георга: занимаются ли «этим» простые люди. Георг отвечает, что, по его мнению, занимаются. «Так вот, — говорит Мария, — им нельзя этого позволять. Уж слишком это хорошо».

Женитьба ничего не изменила. Мать писала принцу: «Нас связывают узы любви — любви матери и ее чада, и никто не в силах эти узы разорвать или ослабить, никто не посмеет встать между мной и моим дорогим сыночком».

Впрочем, повинуясь королевскому долгу, Мария и Георг исправно исполняли свои супружеские обязанности и произвели на свет шестерых детей, один из которых, Джон, болел эпилепсией и редко фигурировал на семейных портретах. До 1919 года он жил отдельно от семьи под присмотром няни и умер в четырнадцать лет.

Помимо парусного спорта и охоты на птиц, Георг V имел только одно увлечение: он коллекционировал почтовые марки Британской империи. На всех этих марках был изображен его портрет. Один известный психолог высказал предположение, что наедине с собой Георг занимался онанизмом.

Во время первой мировой войны Георг ввел запрет на употребление алкоголя при дворе, а фрейлинам не разрешалось носить модные укороченные юбки, открывающие взору один-два дюйма ног. «При дворе, — гласила директива, — запрещено демонстрировать лодыжки».

Королева Мария недалеко ушла от мужа. Она заявила, что рождение детей считает «грубым оскорблением чувств».

7 июля 1917 года, после дневного налета на Лондон двадцати четырех немецких бомбардировщиков, в результате которого погибло сорок четыре англичанина и еще сто двадцать пять получили ранения, толпа в ярости набросилась на принадлежащие немцам дома. Георг V решил, что настало время изменить династическое имя, сделать его более английским. Так, на месте Саксен-Кобург-Готской династии появился дом Виндзоров.

Все было проделано тихо и без шума, и Георг V продолжал свое благостное и спокойное существование, прерванное лишь однажды слабым намеком на скандал. Во время его восшествия на престол двору пришлось принять меры, чтобы положить конец распространившимся слухам о том, что еще до брака с Марией Георг был женат на Мэй, дочери адмирала Кулме-Сеймура.

Над издателем республиканской газеты «Либерейтор» Милиусом, напечатавшим эти сведения, состоялся судебный процесс. Лорд главный судья отказал защите обвиняемого в праве вызова в зал суда самого короля. Милиус был признан виновным и приговорен к году тюремного заключения. Освободившись, издатель повторил свое клеветническое утверждение в Америке, но на этот раз никаких мер к нему принято не было.

Благодарный монарх наградил генерального прокурора сэра Руфуса Айзекса и помощника генерального прокурора сэра Джона Симмона, в чьем ведении находилось это дело, орденом королевы Виктории. Сэр Джон Симмон стал министром иностранных дел и лордом-канцлером. Сэр Руфус Айзеке, впоследствии лорд Ридинг, получил место лорда главного судьи и вице-короля Индии, несмотря на вполне обоснованные обвинения в том, что он служит интересам фирмы «Маркони».

Ходили слухи и о том, что Георг якшался с проститутками на морских курортах. Поговаривали о его старой связи с королевой Марией-Кристиной, вдовой испанского короля Альфонсо XII, в результате которой на свет появилась внебрачная дочь Хелле-Кристина Габсбург-Виндзорская, жившая на Мальте до 1990 года, где она и скончалась в возрасте ста лет.

Что подверг критике Француз дипломат в Москве и Петербурге во время коронации Николая II




Существует такая порода людей, которая если и видит что-то хорошее, то, непременно жаждет найти в нем хотя бы частичку негатива.

Сказанное в полной мере относится и французскому дипломату Жоржу де Реси, который в 1896 году посетил коронацию Николая II и оставил о ней ряд весьма противоречивых замечаний в своем дневнике.


  • Впечатление француза о Петербурге:

Жорж де Реси отметил, что Петербург с первого взгляда производит впечатление "грандиозного" города, но присмотревшись к столице поближе, ощущения величия несколько спадает, в первую очередь, за счет неудачной покраски зданий (!), с преобладанием некрасивых "красноватых и грязно-белых" цветов.

"Петербург, вид на Аничков мост", хромолитография с оригинальной цветопередачей 1896 года.  Это вполне могут быть те самые "красноватые и грязно-белые цвета". Мне кажется, что подобная оценка - это типичная вкусовщина, возведённая в ранг непреложной истины.
"Петербург, вид на Аничков мост", хромолитография с оригинальной цветопередачей 1896 года. Это вполне могут быть те самые "красноватые и грязно-белые цвета". Мне кажется, что подобная оценка - это типичная вкусовщина, возведённая в ранг непреложной истины.

"Петербург, вид на Аничков мост", хромолитография с оригинальной цветопередачей 1896 года. Это вполне могут быть те самые "красноватые и грязно-белые цвета". Мне кажется, что подобная оценка - это типичная вкусовщина, возведённая в ранг непреложной истины.

Со слов француза, перемещение по улицам столицы "не производит впечатление стабильности и безопасности", поскольку "кучера правят бесноватыми животными". Не впечатлило дипломата и дорожное покрытие: "улицы вымощены булыжниками, уложенными в полном беспорядке".

Жоржа де Реси позабавило, что даже худощавые по комплекции кучера, по какой-то, только им ведомой причине, хотят казаться толще, для чего делают себе на область живота какие то накладки (!?): "(...)те, кого природа не наградила исключительно пышными формами(...) используют что то вроде пелерины, для того, чтобы походить на перевязанный шар(...)".

Жорж де Реси зарисовывает в своем дневнике удивившие его типажи извозчиков и кучеров, 1896 год.
Жорж де Реси зарисовывает в своем дневнике удивившие его типажи извозчиков и кучеров, 1896 год.

Жорж де Реси зарисовывает в своем дневнике удивившие его типажи извозчиков и кучеров, 1896 год.

При посещении Казанского собора, в котором хранились захваченные у Наполеона военные трофеи (в том числе полковые знамена, жезл маршала Даву и т.п.), француз хладнокровно отмечает: "(...) мы не осмеливаемся слишком сердиться на народ, который, взяв суровый климат себе в помощь, защищал свои дома (...)". Цинизм и высокомерие этой фразы, как говорится, просто зашкаливает, но на то он и личный дневник, чтобы доверять ему потаенные мысли.


  • Впечатление француза о Москве:

В этой части Жоржа де Реси дневника очень много штампов и клише, которые в наше время уже кажутся избитыми, но, вероятно в конце XIX века они могли считаться еще более-менее оригинальными.

Итак, французский дипломат отмечает, что Москва это типичный "восточный город", особенно на фоне "довольно Европейского" Петербурга. Жоржа де Реси удивляет причудливая смесь архитектуры, а за необычные для Европейского взгляда формы Собора Василия Блаженного на Красной площади, он называет этот храм "курортным казино".

Страничка из дневника Жоржа де Реси 1896 года, на которой он зарисовывает поразившую его босую бедную крестьянку на улицах Москвы, и прикладывает лично сделанное фото с  группой крестьян в лохмотьях, идущих на Ходынское поле.
Страничка из дневника Жоржа де Реси 1896 года, на которой он зарисовывает поразившую его босую бедную крестьянку на улицах Москвы, и прикладывает лично сделанное фото с группой крестьян в лохмотьях, идущих на Ходынское поле.

Страничка из дневника Жоржа де Реси 1896 года, на которой он зарисовывает поразившую его босую бедную крестьянку на улицах Москвы, и прикладывает лично сделанное фото с группой крестьян в лохмотьях, идущих на Ходынское поле.

Далее следуют описания коронационных торжеств, пышность и красочность которых, дипломат называет странной. Вот, например, как француз описывает выход Николая II на древнее Красное крыльцо Московского кремля:

"(...) эта масса в шитых золотом одеждах с головы до пят, в головных уборах луковичной формы с крупными драгоценными камнями, воскрешает в представлении, как мне видится, вавилонскую роскошь, такой, какой мы ее воображаем (..)".

Коронация императора Николая II, фото 14 мая 1896 года
Коронация императора Николая II, фото 14 мая 1896 года

Коронация императора Николая II, фото 14 мая 1896 года

Таким образом, отдавая должное торжественности и эффектности церемонии, французский дипломат, тем не менее, сравнивает ее с излишествами древнего Вавилона. Само это сопоставление, довольно провокационное и странное, поскольку Вавилон издавна считался символом и сборищем всех мыслимых и немыслимых пороков.

Я уверен, что если бы нечто подобное происходило во Франции (предположим, что династия Наполеона I или Бурбонов бы продолжилась), то Жорж де Реси никогда не сравнил бы Париж с Вавилоном, особенно учитывая те мысли, что приходили ему в голову в Казанском соборе Петербурга, когда он с замиранием сердца смотрел на захваченные реликвии Великой армии.

В целом дневник Жоржа де Реси хорошо подтверждает старую и банальную истину о том, что "Красота в глазах смотрящего".



Письма Николая I родным

М.Э. Клейнмихель Из потонувшего мира

Битва за Ковель и реку Стоход. Гибель российской императорской гвардии.


Русская императорская гвардия со времен Петра Первого была элитой отечественных вооруженных сил. Начав свою историю всего с двух полков, гвардия быстро росла и к началу ХХ века насчитывала уже 28 полков (14 пехотных и с только же кавалерийских), а также ряд отдельных подразделений. Для службы в этих частях отбирались лучшие солдаты, а их офицеры имели ряд преимуществ по сравнению с равными им по званию армейскими коллегами. Кроме того, подавляющее большинство гвардейских офицеров были представителями потомственного дворянства. Так, на конец XIX века в гвардейской кавалерии их было 96,3%, в гвардейской пехоте – 90,5%, а в армейской пехоте потомственных дворян среди офицеров было меньше 40%. В 1902 году было запрещено назначать юнкеров недворянского происхождения офицерами в гвардейские полки, даже если они с отличием завершили учебу и имели право выбрать себе полк для прохождения службы. Кроме того, новые офицеры в гвардейские полки принимались только после того как их кандидатуру одобряло собрание офицеров этого полка.

Картинка из открытого источника
Картинка из открытого источника

Картинка из открытого источника

Помимо происхождения гвардейским офицерам нужно было обладать и солидным капиталом, так как их служба была делом весьма затратным. Им приходилось «соответствовать» месту и если уж идти в театр, то брать только самые дорогие места, если ехать, то на извозчиках-лихачах, ну а о балах, товарищеских ужинах, подарках сослуживцам и дамам и говорить нечего.

Картинка из открытого источника
Картинка из открытого источника

Картинка из открытого источника

Так что гвардия стала достаточно закрытой корпорацией, куда человеку со стороны было крайне затруднительно попасть.

Такое привилегированное положение гвардейцев вызывало раздражение у многих офицеров из числа разночинцев, которых в армии становилось все больше. Например, наиболее известные полководцы времен Первой мировой войны генералы Алексеев, Рузский, Корнилов, Иванов, Деникин были выходцами из простонародья или дворянами в первом-втором поколении. Дети и внуки крестьян и разночинцев, получив военное образование в юнкерских училищах, а затем, пройдя через Академию Генерального штаба, в царствование Николая Второго стали новой военной элитой армии, заняв командные должности в армии. Однако путь в гвардию для них по-прежнему оставался закрыт.

Картинка из открытого источника
Картинка из открытого источника

Картинка из открытого источника

Как отмечают некоторые авторы, наиболее прохладно к гвардии относились выпускники Академии Генерального Штаба, которые в начале ХХ века занимали все больше командных постов в армии. Эти люди, несмотря на все свои таланты, не могли войти в избранный круг гвардии и ясно ощущали пропасть между ними и блестящей имперской элитой. Разница была не только в происхождении и размере доходов. Они по-разному смотрели на мир, среди гвардейцев гораздо меньше были распространены революционные и либеральные идеи, популярные в интеллигентской среде, они были гораздо консервативнее и лояльнее императору.

Картинка из открытого источника
Картинка из открытого источника

Картинка из открытого источника

Во время революции 1905 года жесткие действия Семеновского гвардейского полка на Московско-Казанской железной дороге и в Москве помогли правительству переломить ситуацию, но зато с этого момента «прогрессивно мыслящие» интеллигенты и революционеры записали гвардейцев (наряду с казаками) в число врагов трудового народа.

Картинка из открытого источника
Картинка из открытого источника

Картинка из открытого источника

Так что для тех, кто хотел преобразовать Россию по примеру западных демократий, гвардия была серьезным препятствием, так как оставалась опорой «старого режима». Для «новой военной элиты» гвардия была чуждой, и относились они к ней недоброжелательно, считая себя несправедливо ущемленными из-за многочисленных привилегий «золотой молодежи» гвардейских полков. Причем им казалось (иногда вполне обоснованно), что гвардейцы вместо службы ведут веселую и легкую светскую жизнь.

Картинка из открытого источника
Картинка из открытого источника

Картинка из открытого источника

Картинка из открытого источника
Картинка из открытого источника

Картинка из открытого источника

Например, Михаил Васильевич Алексеев, будущий генерал-адъютант и будущий же главнокомандующий Российской императорской армией в Первой мировой войне, одно время преподавал в Академии Генерального штаба. И, по отзывам современников, на своих занятиях он явно демонстрировал неприязнь к гвардейцам.

Картинка из открытого источника
Картинка из открытого источника

Картинка из открытого источника

Естественно, что такое отношение к гвардии преподавателя, чей отец выслужился в офицеры из рядовых, не могло не сказаться и на отношении его учеников.

С началом Первой мировой войны гвардейские части были отправлены на фронт и понесли серьезные потери в боях 1914-1914 гг. в Восточной Пруссии, Польше и Литве. С одной стороны, учитывая огромный патриотический подъем 1914 года, это было логично. Гвардия рвалась на войну, и оставить ее в тылу было нельзя. С другой стороны, императорская гвардия – это не просто войска, а личный резерв Николая Второго, самые верные и преданные подданные. И отправлять их на гибель, когда в обществе (в т.ч. высшем) существовало достаточно много врагов царя – это значит ослаблять устойчивость трона.

И ведь уже в самом начале боевых действий выяснилось, что Ставка бросает гвардейцев в самые опасные места. Командир Гвардейского корпуса генерал Владимир Безобразов в октябре 1914 года посетовал: «Гвардию теребят без толку, что потери уже громадные, ‒ особенно в Гвардейской стрелковой бригаде, ‒ необходимо, чтобы Иванов и Верховный обратили на это внимание и пощадили цвет русских войск».

Владимир Михайлович Безобразов
Владимир Михайлович Безобразов

Владимир Михайлович Безобразов

Верховный – это Великий князь Николай Николаевич Младший, в 1914 году назначенный Главнокомандующим. Офицер, несомненно, храбрый и заслуженный, пользовавшийся авторитетом в армии, однако при этом крайне властный, честолюбивый и амбициозный, имевший очень плохие отношения с военным министром и сложные отношения с царем. Очень скоро вокруг Великого князя в Ставке сформировалась группа людей, скептически и оппозиционно настроенных по отношению к монарху, а Николаю Николаевичу спешно стали формировать имидж спасителя страны и великого руководителя. Одновременно они заигрывали с общественностью, противопоставляя своего «прогрессивного» шефа «недалекому и безвольному ретрограду» царю.

Особенно страшными были бои за город Сморгонь в Белороссии, где брошенные в контратаку гвардейские части впервые смогли остановить немецкое наступление. Многодневное сражение отличалось особенным ожесточением. Враги многократно сходились в штыковые бои, а 12 октября 1915 года немцы применили химическое оружие, от которого пострадало больше двух тысяч человек из 3 гвардейской дивизии.

После того как кампания 1915 года обернулась тяжелым поражением русских войск, Николай Николаевич был смещен с должности и командование на себя принял лично император. Как отмечает историк Борис Галенин, приближенные к Великому князю офицеры были готовы начать мятеж и свергнуть царя, но Николай Николаевич после суточного раздумья отказался от этого предложения.

Вскоре после этого по приказу Николая II в целях сохранения гвардейских частей, уже потерявших половину своего состава убитыми и ранеными, они были выведены в резерв. Войска получили отдых и пополнение, а затем прошла их реорганизация. К лету 1916 года гвардия полностью восстановила свою боеспособность. Командующим Гвардейским отрядом, состоящим теперь из двух пехотных и кавалерийского корпусов, был назначен генерал Владимир Михайлович Безобразов.

И вот в конце июня 1916 гвардия была отправлена на Юго-западный фронт, который под командованием генерала Алексея Брусилова начал успешное наступление, позже названное Брусиловским прорывом. В ходе первого этапа прорыва удалось наголову разгромить противостоящие фронту австро-венгерские части и продвинуться вперед. Теперь нужно было развивать успех. Гвардия и другие войска из резерва Ставки были введены в дело, и начался второй этап наступления.

Причем начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Алексеев (тот самый, который будучи преподавателем, не любил гвардейцев) требовал от Брусилова, направить гвардию на самый сложный участок.

Генерал Алексеев
Генерал Алексеев

Генерал Алексеев

6 июля 1916 гвардейцы получили приказ форсировать реку Стоход (правый приток Припяти) и атаковать с юга важный железнодорожный узел, город Ковель. Генерал-квартирмейстер гвардии Б.В. Геруа, участвовавший в этом сражении, после вспоминал: «С грустью и недоумением взглянули мы на поле нашей будущей атаки. Сначала открытая и плоская как ладонь полоса Суходольских болот, необходимость форсировать реку, а затем лесисто-болотистые дефиле, которые тянулись до самого Ковеля и которые можно было защищать с малыми силами с достаточным числом пулемётов и орудий против превосходящих сил».

Б.В. Геруа, генерал-квартирмейстер гвардии
Б.В. Геруа, генерал-квартирмейстер гвардии

Б.В. Геруа, генерал-квартирмейстер гвардии

По свидетельству капитана Семеновского полка Юрия Макарова: «Безобразов атак на Стоходе не хотел, неустанно уведомляя Ставку, что шансов на успех нет никаких, что у немцев долговременные укрепления, которых при числе и калибре нашей артиллерии, разрушить и думать нечего, что подступов, удобных нет, что между нашей и немецкой линией в некоторых местах около километра расстояния неудобного грунта и т.д. Ставка приказала атаковать».

О том же пишет и полковник Зубов из Преображенского полка: «Район нашего предстоящего наступления представлял собою сплошное болото. Это болото перерезывалось глубокими канавами и имело топкие берега. Эти канавы были шириной до пяти шагов, и глубина местами доходила до одной сажени. Вся позиция противника была густо окутана проволокой и имела много рядов. Ширина каждого ряда проволоки у противника доходила до пятидесяти шагов...

На вторую ночь разведчики батальонов донесли, что по взятии укреплений у деревни Райместо атакующим предстоит вновь продвигаться по открытому болоту и находиться под перекрестным огнем противника с командующего западного берега реки Стоход.

Генерал-адъютант Безобразов ввиду полученных донесений считал нецелесообразным рисковать большими потерями на участке, где невозможно было ожидать решительного поражения противника без введения в дело новых значительных сил. Свои же силы, на фронте 26-ти верст, он считал недостаточными.

Более того, в докладе генералу-адъютанту Брусилову он указал, что выгоднее было бы бросить войска Гвардии к северу от р. Стохода на участке дер. Голобы ‒ дер. Мельница, или к югу от дер. Трыстень, где условия местности позволяли полностью использовать новый метод атаки.

В ответ на это генерал-адъютант Брусилов категорически отказался изменить свою директиву, запросив генерал-адъютанта Безобразова: «...что же Гвардия отказывается атаковать...».

И гвардия выполнила приказ…

Генерал Алексей Брусилов
Генерал Алексей Брусилов

Генерал Алексей Брусилов

В нескольких локальных боях гвардейцы смогли одержать победы, но взять сильно укрепленные позиции врага в болотистой и поросшей лесом долине Стохода оказалось нереально.

«За два дня боя были взяты трофеи: до 10.000 пленных … много пулеметов, но самым существенным трофеем являлись 46 орудий, из них 17 большого калибра. Это показывало глубину проникновения в позиционный район неприятеля. Но в тылу у него были заранее заготовлены укрепленные опорные пункты и позиции, которые он успел занять подошедшими резервами. Выгода внезапности удара исчезала. У нас все было введено в дело и для пробития этих новых «пробок» в глубине расположения противника не хватало собственных резервов. Штаб фронта, со своей стороны, не собирался нас поддерживать и помогать развить достигнутый успех. В ограниченности его на участке гвардии, кроме трудной местности, играло роль полное отсутствие у нас тяжелых калибров артиллерии. Нечем было скоро и решительно разрушить, например, солидно укрепленную позицию у д. Витонеж, на левом берегу Стохода, или предмостное укрепление у Ловищенского дефиле. Мы докатились до этих «пробок» и остановились», - писал Б.В. Геруа, - Выяснилось, что противник заранее пристрелял первые линии своих окопов расположенными в тылах артиллерийскими батареями, что позволило германской артиллерии безнаказанно громить занятые русскими гвардейцами траншеи и вдобавок успешно создавать огневую завесу между первым эшелоном атаки и резервами, чтобы не допустить подхода резервов».

А.С. Маркин в книге «Лейб-гвардии Кексгольмский полк в 1917-18 гг.» так описывает атаку гвардейцев: «В час дня 15 июля 1916 года Кексгольмский полк имел честь первым из всей гвардии пойти в атаку, открывая наступление общим направлением на Ковель... Кексгольмский полк в первый же день потерял более 55% солдат и 80% офицеров, но занял две линии окопов неприятеля. Финляндский лейб-гвардии полк настойчиво и лихо шёл в атаку цепь за цепью, имея перед фронтом своих офицеров. Сотни людей падали под пулемётным огнём или тонули, сделав неверный шаг. От первой роты Финляндцев осталось 10 человек».

Один из участников этого наступления позже записал: «После слабой артиллерийской подготовки в час дня 15 июля гвардейские полки цепь за цепью, почти колоннами, двинулись вперед. Но о движении людей нормальными перебежками под огнем противника здесь приходилось только мечтать. Движение цепей шло очень медленно, ноги так засасывались болотом, что люди падали или вытягивали ноги из тины с помощью рук, дабы не оставить в болоте сапоги. Рукава реки оказались настолько глубокими, что офицеры и солдаты в них тонули. Не хватало санитаров для оказания помощи раненым и выноса их из боя, а здоровые расстреливались немцами, как куропатки… от полка осталось приблизительно около роты. Здесь впервые… пришлось слышать, как рядовые солдаты посылали проклятия высшему начальству… В общем – умышленно или по неспособности – здесь для русской Гвардии наше командование вырыло могилу…» (Военная быль. – 1966. № 80. С. 27.)

В это время южнее, на львовском направлении русская армия прорвала вражеский фронт и успешно наступала. Казалось бы, стоит все силы бросить сюда и продолжать успешное наступление, но Брусилов (и стоящий над ним Алексеев) решил иначе. Вместо единого кулака силы его фронта были отправлены в наступление на нескольких направлениях сразу.

Гвардейцев раз за разом заставляли идти в атаку через сильно заболоченную местность на сильно укрепленные позиции, и отборные полки гибли понапрасну. Причем когда уже стало понятно, что гвардия не сможет прорваться к Ковелю, приказы на новые атаки отдавал уже не Брусилов, а его начальник Алексеев.

«В рядах Гвардии в те дни говорили и сильно удивлялись тем директивам, которые исходили от генерала Брусилова. Как будто нарочно посылались на убой части Гвардии в те места, которые не имели ни тактического, ни стратегического значения в развитии операций. Позднее мы узнали, что начальник штаба Его Величества генерал Алексеев требовал от генерала Брусилова этих бесполезных атак. И если эти безумные требования генерала Алексеева сопоставить с решением некоторых лиц о необходимости дворцового переворота, то становится ясным, для чего генералам Алексееву и Брусилову понадобилось обескровить Гвардию», - писал полковник Зубов.

В бессмысленных и безрезультатных боях на Стоходе гвардия потеряла убитыми и раненными около 30 тысяч солдат и офицеров, то есть почти треть своего личного состава. Это были невосполнимые потери.

Итог этой бойни генерал Б.В. Геруа: «Теперь, когда самостоятельное, в армейском масштабе, употребление войск гвардии не принесло блестящих плодов; когда заданного им Ковеля они не взяли, оставшись почти на месте, можно было доложить Царю: «Вот видите, Безобразов со своей пресловутой гвардией ничего не сумели сделать»…

14 августа 1916 года Безобразов отстранен от командования, и гвардия была влита в состав вновь созданной Особой армии, которую возглавил генерал Гурко. Этот полководец не прекратил бесполезных атак и продолжил гнать солдат вперед, надеясь непрерывными атаками «перемолоть» живую силу противника.

После того как в сентябре в крови захлебнулось четвёртое наступление гвардии на Ковель, в ситуацию был вынужден вмешаться лично Николай Второй, приказавший вывести гвардию из боя.

Позже, перешедший на сторону красных генерал Брусилов в книге «Мои воспоминания» обвинит в провале наступления на Ковель генерала Безобразова и командиров гвардейских пехотных корпусов, которые, по его мнению, не соответствовали своим должностям. Однако о том, кто выбрал неподходящее место для нанесения удара, бывший командующий фронтом умолчит.

Военная кампания 1916 года, начавшаяся с победоносного прорыва фронта в мае завершилась страшной и безрезультатной мясорубкой в июле-августе. Страшные потери понесла не только гвардия, но и весь юго-западный фронт, что очень плачевно сказалось на ситуации и в действующей армии и в тылу. Разговоры о бессмысленности войны и новых жертв стали обычным и повсеместным явлением. Уже многократно цитировавшийся Б.В. Геруа об осени 1916 написал так: «Части получали подкрепления и приводились, если не в штатный, то в более сильный состав. Но в этих подкреплениях заключался и элемент ослабления: солдаты были уже не те, что прежде; обучение и воспитание в тылу были далекими от совершенства; офицеры постепенно вырождались в армию «прапорщиков», среди которых появились и будущие демагоги первой и второй революций будущего года. На фронте и в тылу назревали очень грозные события…».

А заговорщикам, готовившим свержение царя, стало во сто крат легче действовать. Своими действиями под Ковелем генералы Брусилов и Алексеев обескровили единственную силу, которая могла пресечь мятеж, ведь присутствие хотя бы части старой гвардии в Петрограде в феврале 1917 года не позволило бы беспорядкам вылиться в революцию.

Полгода спустя генерал Алексеев сыграет одну из ведущих ролей в отречении императора, хотя впоследствии станет утверждать, что был введен в заблуждение и совершил ошибку.

Насколько искренним было это раскаяние мы не узнаем. Зато мы знаем, что новая власть вскоре назначила Алексеева Верховным Главнокомандующим. Однако вскоре в лагере революционеров-победителей произошел раскол, и после провала корниловского мятежа Алексееву пришлось подать в отставку. Ну а на его место был назначен Брусилов. Вот только долго командовать ему не удалось. Свержение царя запустило лавину, которая вскоре смела и Временное правительство, и всю старую Россию.

P.S. Удивительно, но во время Первой мировой именно Николай Второй, при всей спорности своей личности, оставался тем самым библейским «удерживающим», который одним своим существованием поддерживал в армии дисциплину и не давал стране впасть в анархию. Со свержением монархии в глазах народа и вся остальная власть утратила легитимность, и ни солдаты, ни крестьяне просто не понимали, почему они должны терпеть над собой «временных».