Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Читателям и гостям

журнал веду для себя, фактически это хранилище всего, что вижу интересного за день.

99.99% статей моего блога скрыты, видны лишь Друзьям.
чтобы их просмотреть - надо добавиться в Друзья.

это сделано не для каких-то статитистических показателей, а чтобы случайно найдя мои статьи в интернете (темы иногда злободневные, или еще по какой причине), не набегали неадекваты (были печальные прецеденты) и не гадили в комментариях всякой ерундой.

Андрей Державин - Не плачь, Алиса!

Вот и все, вот и кончилось теплое лето.
Вот и все, расставаться всегда тяжело.
Расставаться с памятью о чуде,
Зная, что его уже не будет.
И ты плачешь, и дождь за окном,
И ты плачешь, а детство прошло.

Припев:
Не плачь Алиса, ты стала взрослой
Праздник наступил, и тебе уже 16 лет
Прощай Алиса, погасли звезды,
И глядит в окно, взрослой жизни
Первый твой рассвет.

В первый раз ты гостей не встречаешь у двери.
В первый раз равнодушна к улыбкам друзей,
И среди подарков нет игрушек,
И тебе никто сейчас не нужен.
Это праздник закрытых дверей
Это праздник вчерашних детей.

Припев:
Не плачь Алиса, ты стала взрослой
Праздник наступил, и тебе уже 16 лет
Прощай Алиса, погасли звезды,
И глядит в окно, взрослой жизни
Первый твой рассвет.
Источник teksty-pesenok.ru

Вот и все, кружит ветер опавшие листья
Вот и все, но иначе и быть не могло.
Лето не всегда бывает теплым,
Оставляет холод след на стеклах
И ты плачешь, а детство прошло
И ты плачешь, а детство прошло

Припев:
Не плачь Алиса, ты стала взрослой
Праздник наступил, и тебе уже 16 лет
Прощай Алиса, погасли звезды,
И глядит в окно, взрослой жизни
Первый твой рассвет.....

Алла Пугачева "Айсберг" (1984)



КУПЛЕТ 1
Ледяной горою айсберг
Из тумана вырастает,
И несет его течением
По бескрайним по морям.
Хорошо тому, кто знает,
Как опасен в океане,
Как опасен в океане
Айсберг встречным кораблям.

ПРИПЕВ
А я про все на свете
С тобою забываю,
А я в любовь, как в море,
Бросаюсь с головой.
А ты такой холодный,
Как айсберг в океане,
И все твои печали
Под черною водой.
И все твои печали
Под черною водой.

КУПЛЕТ 2
Кто ты, горе или радость,
То замерзнешь, то оттаешь,
Кто ты, ласковое солнце
Или мертвый белый снег?
Я понять тебя пытаюсь,
Кто же ты на самом деле,
Кто же ты на самом деле,
Айсберг или Человек?

ПРИВЕВ
А я про все на свете
С тобою забываю,
А я в любовь, как в море,
Бросаюсь с головой.
А ты такой холодный,
Как айсберг в океане,
И все твои печали
Под черною водой.
И все твои печали
Под черною водой.

КУПЛЕТ 3
Ты уйди с моей дороги
Или стань мне судьбою.
Протяни скорее руки
И поверить помоги,
Что любовь моя сумеет
Примирить меня с тобою,
И растает этот айсберг,
Это сердце без любви.

ПРИПЕВ
А я про все на свете
С тобою забываю,
А я в любовь, как в море,
Бросаюсь с головой.
А ты такой холодный,
Как айсберг в океане,
И все твои печали
Под черною водой.
И все твои печали
Под черною водой.

Кто ты? Горе или Радость?..

Юрий Антонов - Анастасия. 2005



Ю. Антонов.
Анастасия.
1.
Жизни даль распахнув мне настежь,
Ты явилась весны красивей.
Птицы в небе щебечут Настя,
Травы вторят Анастасия.
Счастлив я покорённый властью,
Этих глаз васильково синих.
Губы с нежностью шепчут Настя,
Сердце вторит Анастасия.
Припев:
Я хочу, чтоб эта песня,
Эта песня не кончалась.
И её, услышав, ты спросила,
Не моё ли имя прозвучало.
2.
Это может во сне присниться,
И оставить свой след навечно.
Как поток золотой пшеницы,
Тихо льётся тебе на плечи.
Каждый сам выбирает счастье,
Об одном бы судьбу просил я.
Ты отдай мне в невесты Настю,
Дай мне в жёны Анастасию
Припев:

@ Юрий Антонов

Почему в 20-е годы советские люди мечтали попасть в тюрьму?

Хорошее и регулярное питание, отпуска, организованный досуг, внутренняя свобода — вот что ждало заключённых, которые оказывались в советской тюрьме в 1920-x годах. Неудивительно, что многие после своего освобождения старались сделать всё возможное, чтобы оказаться вновь в «четырёх стенах».
Практически все места заключения молодая советская власть получила в наследство от царской России. Единственным пенитенциарным учреждением, которого не было до революции, стала внутренняя тюрьма на Лубянке. В её камерах содержали наиболее важных контрреволюционеров и шпионов.

На любой вкус

«Камеры во внутренней тюрьме были очень разные: тюрьма эта была устроена из какой-то третьеклассной гостиницы, но размеры камер были далеко не одинаковы. В нормальные, не тюремные окна были изнутри вделаны решётки, а стёкла густо замазаны серовато-белой краской. Поэтому в камерах было темновато. Ещё гораздо темнее сделалось в них потом, когда на окна были наставлены снаружи жестяные щиты-ящики, окрашенные в серый цвет», — вспоминал общественный деятель и литератор Сергей Трубецкой, который в 1922 году побывал на Лубянке в качестве заключённого. Ликвидировали внутреннюю тюрьму в 1961 году по распоряжению главы КГБ Владимира Семичастного.

Все остальные тюремные здания существовали и ранее.
Была в Москве и Криминологическая клиника. Она находилась в Столовом переулке, в помещении бывшего полицейского арестного дома. Там изучали поведение преступников. Изначально камеры в клинике, которые никогда не закрывались, были одиночные, а потом в них стали «селить» по четыре человека. Днём заключённые работали на производстве — клеили пакеты, а в свободное время могли совершенно спокойно ходить друг к другу в гости.

От театра до оркестра

Сильное впечатление произвела на Соломона Бройде, советского писателя, меньшевика, знаменитая Бутырка. Он был арестован и 16 месяцев провёл в заключении в московских тюрьмах. Бутырку он описывает в книге «В советской тюрьме». Бройде вспоминает, что в тюрьме тогда находилось немало учёных, артистов, литераторов. Существовал некий обмен опытом — представители интеллигенции читали лекции, а те, кто не был знаком с грамотой, в ответ помогали приобрести какие-нибудь рабочие навыки.

В Бутырке существовал театр, главным режиссёром которого и стал Бройде. За то время, что меньшевик провёл в заключении, он успел поставить спектакль «Дни нашей жизни» Леонида Андреева. В постановке приняли участие не только мужчины, но и женщины. Потом Бройде отмечал, что впервые столкнулся с такой благодарной публи-«кой. Заключённые тянулись к искусству.
В романе «Фабрика человеков» Бройде описывает уже Московскую губернскую уголовную тюрьму — Таганку. Там он также руководил самодеятельным театром. Под тюремный клуб было отдано здание церкви, расположенное рядом на Малых Каменщиках. Спектакли и концерты ставили в нём не только заключённые. Также приезжали профессиональные артисты московских театров.

А в Таганской тюрьме в 1919 году был организован великорусский оркестр заключённых. Идея по созданию в тюрьме оркестра была поддержана Центральным карательным отделом Наркомата юстиции РСФСР, в чьём ведении и находилось пенитенциарное учреждение. Численность созданного оркестра составляла в разное время от 14 до 18 человек. Занятые в нём заключённые были выходцами из разных социальных групп, разных возрастов. Сроки они отбывали за разные преступления: кражи «по нужде», грабежи, бродяжничество, убийство, дезертирство, за вымогательство взяток и другие. Самому молодому участнику оркестра было 15 лет, самому старому — 85.

Но не все заключённые старались стать членами оркестра только из-за своей любви к музыке. Членство в музыкальном коллективе давало уникальную возможность периодически покидать стены тюрьмы для участия на концертах-митингах. Также был шанс и на сокращение срока. Вот только не всем оркестрантам это было нужно.

26 ноября 1920 года тюремный учитель музыки Колобов, который стоял у истоков создания оркестра, получил ордер об освобождении, но на волю сразу не заторопился. «Мною сего числа получен ордер на освобождение. Приняв его с чувством сердечной благодарности, но, состоя членом великорусского оркестра заключённых Московской Таганской тюрьмы с первых дней его основания, сроднившись с ним, мне, должно открыто заявить, тяжело расставаться с товарищами, участвующими в оркестре, не зная, какова их дальнейшая участь, и тем самым расстраивать с таким трудом созданную музыкальную единицу. Вследствие этого отказываюсь от освобождения впредь до выяснения вопроса об освобождении остальных моих товарищей по оркестру», — написал оркестрант в заявлении в Центральный карательный отдел.

Оркестр успел неплохо себя зарекомендовать, поэтому руководство тюрьмы постаралось сделать все возможное для сохранения коллектива. 30 декабря 1920 года постановлением Московской распределительной комиссии начальнику Таганской тюрьмы было предложено «обратить» других участников оркестра на принудительные работы без содержания под стражей. В дальнейшем участников ждало и вовсе полное освобождение. Примечательно, что освободили даже тех, кому ранее отказывали в амнистии и сокращении срока. Вот только были ли рады этому абсолютно все музыканты? С тюремным сроком закончилась стабильность, которой так не хватало в первые годы советской власти.

Рыночные отношения

Тюремные театры пользовались популярностью в 1920-х годах. Например, Соловецкий лагерный театр, функционировавший на Соловецких островах, работал как конвейер. Только в 1925 году было поставлено 139 спектаклей, дано 40 концертов, проведено 37 киносеансов. На территории лагеря находилось девять сцен! Но не только этим прославились Соловки.
Быт на Соловках заслуживает отдельного описания. Там открыли коммерческую столовую, где за 50 копеек можно было вполне прилично пообедать. Вскоре и в лагерном театре спектакли стали платными. Но, несмотря на это, от зрителей не было отбоя.

Деньги заключённым присылали с Большой земли, но на руки руководством они не выдавались. Выпускались специальные боны, которые котировались наравне с деньгами. На такие боны можно было и в столовой пообедать, и в клуб сходить, и в лагерном универмаге отовариться. В местном магазине продавалось всё — вплоть до шампанского и икры. Как известно, спрос рождает предложение. У ссыльных валютчиков и хозяйственников деньги водились, иначе ассортимент в универмаге был бы поскуднее.

Аналогичные устои действовали и в Вишерлаге на Северном Урале. Вот что писал в романе «Вишера» Варам Шаламов, советский прозаик и поэт, который попал в лагерь в 1929 году: «Работа вовсе не спрашивалась, спрашивался только выход, и вот за этот-то выход заключённые и получали свою пайку. Кормили тогда по-особому. Каждый имел право на 800 граммов хлеба, на приварок — каши, винегреты, супы с мясом, с рыбой… В лагере никто не голодал… За работу не платили никаких денег. Но ежемесячно составляли списки на «премию» — по усмотрению начальников — и по этим спискам давали два, три, редко пять рублей в месяц. Эти два рубля выдавались лагерными бонами. Эти лагерные боны стоили гораздо выше, чем вольные деньги. В лагере был магазин, где можно было купить все, что угодно. Была в лагере и столовая «ресторанного типа», только для заключённых, где принимали деньги-боны и где, например, порция антрекота стоила пятнадцать копеек».

Конечно, времени у заключённых на «игру в театр» было не так и много, хотя режим труда и отдыха в советских тюрьмах старались соблюдать. Вообще, чуть ли не главной гордостью работников исправительной системы в 1920-х годах было соблюдение демократических порядков в местах заключения. Неустанно отмечалось, что в советских тюрьмах не бреют голов, нет колпаков и серых халатов с бубновыми тузами, нет карцеров и лишения горячей пищи. А если заключённый решит встать на путь исправления, то его тут же пенитенциарная система наградит рядом привилегий. Самое распространённое поощрение — предоставление отпуска.

Но принудительные работы в тюрьмах привели к определённым трудностям. Ситуацию исправил закон от 17 июня 1928 года, который установил — лицам, отбывающим исправительные работы, можно было платить только 10 рублей в месяц. После вступления в силу закона желающих найти работу путём совершения преступления резко поубавилось.

Журнал: Загадки истории №41, октябрь 2021 года

Алиса Британская-Гессенская

Во время франко-прусской войны Людвиг IV,  тогда еще носивший титул принца, командовал гессенской бригадой. Принц Людвиг слыл  лихим кавалерийским  офицером, большим ценителем хереса и лошадей.  Правда, читал он мало и уж совсем не любил писать письма, но эти милые недостатки отнюдь не мешали ему весело смотреть на жизнь и получать от нее многие  удовольствия.  Саркастичный статс-секретарь  А.А. Половцов так  характеризовал Людвига: «… принц Гессенский, с красным лицом человека, который не прочь выпить при случае, с прищуренными старательно улыбающимися глазами и полною готовностью рассмеяться даже при рассказе о похоронах…» 
Принц был обладателем роскошной бороды и нравился дамам, хотя на лавры Дон Жуана не претендовал и даже в легкомысленном Париже оставался верен супружескому долгу. Кроме искренней привязанности к  жене, сохранению семейной верности немало способствовала врожденная лень принца Людвига, которая сдерживала его любовные порывы,  оберегая от многих бед и грехов.   Еще за несколько лет до начала франко-прусской войны, 1 июля 1862 года, принц  Людвиг женился на принцессе Алисе, дочери английской королевы Виктории.  Немноголюдная церемония бракосочетания состоялась в летней королевской резиденции  на острове Уайт. По существу, свадьбы и не было:  вся Англия уже  полгода носила траур после внезапной  кончины  отца невесты - принца-консорта Альберта.   Сама  королева Виктория восприняла смерть мужа как конец собственного счастья: «Моя жизнь как жизнь счастливого человека окончилась. Мир померк для меня... Я живу в смерти».  По свидетельству близких к королеве людей, до конца жизни Виктория будет засыпать, сжимая в руках ночную рубашку супруга.
Алиса, как примерная дочь,  неосознанно копировала  взгляды матери на супружескую жизнь. Уезжая после замужества из Англии в Дармштадт, принцесса поделилась  душевными переживаниями с подругой, которая записала ее размышления: «Она говорила почти исключительно о своих заботах и переживаниях, связанных с чересчур пылкой любовью к принцу Людвигу Гессен-Дармштадтскому. Он теперь для нее единственный, кого она когда-либо сможет или захочет полюбить...»
Но девичьи представления о  будущем супружестве, как правило, имеют очень мало общего с реальной  жизнью.  Довольно скоро стало очевидным, что супруги обладают совершенно разными темпераментами и взглядами на окружающую жизнь.
Принцесса Алиса  обладала более сложным  характером, чем супруг. В тех случаях, когда Людвиг  хранил спокойствие, она проявляла склонность к импульсивным  поступкам;  была требовательной, когда муж демонстрировал уступчивость и гибкость; критичной, когда тому хотелось быть снисходительным; нарочитой, когда он оставался сдержанным.
Иметь тещей английскую королеву - дело совсем непростое. Тем более если это  королева Виктория – «европейская бабушка», связанная родственными узами с большинством  королевских и императорских домов.  Королева считала своим святым   долгом  и обязанностью бесцеремонно вмешиваться в  дела  детей, наставляя  их, а при необходимости и строго выговаривая за промахи и ошибки.
Вряд ли подобная манера поведения пожилой Виктории могла нравиться зятю. Но Людвиг   и  Алиса, несмотря на различие вкусов,  темпераментов, интеллекта, любили друг друга. Конечно, как и в любой другой семье,  между ними случались размолвки, переходящие в длительное охлаждение, когда принцесса покидала Дармштадт и отправлялась в Англию к  матери.
В период одной  из таких ссор Алиса написала мужу в ответ на его настойчивые просьбы о примирении длинное и  искреннее письмо:  «Очень мило, что ты пишешь так часто, и это доставляет мне удовольствие. Но, милый Луи, если бы дети писали мне такие наивные письма, в которых говорится лишь о том, что они ели или где побывали, и ничего более, не высказывая своих мнений, не делая ни наблюдений,  ни замечаний, то я бы удивилась. Насколько же я удивлена тем, что ты пишешь о подобных вещах.
Нас всегда связывала любовь, однако со временем разочарование стало невыносимым... Я жаждала иметь подлинного спутника жизни - ведь ничего, кроме этого, Дармштадт мне не сулил. Я смогла бы быть счастливой и довольной своим существованием даже в скромной хижине, лишь бы иметь возможность делиться своими интересами и духовными запросами с супругом, чья любовь служила бы мне надежным щитом и помогала бы избежать столкновения с препятствиями, созданными моим собственным характером, внешними обстоятельствами и богатством моей фантазии.
Поэтому я испытываю горькое разочарование, оглядываясь назад и видя, что, несмотря на добрые намерения и все усилия, мои надежды совершенно разбиты, и сознание этого, дорогой мой, часто заставляет меня быть несправедливой по отношению к тебе, хотя во всем виноват сам человек - теперь я это понимаю. Мучительно видеть твое разочарование, поскольку вина лежит на мне. Но давай же и впредь искренне помогать друг другу. Мы не можем допустить, чтобы нас сковывало прошлое - я хочу лишь одного: сделать твою жизнь счастливой и быть полезной тебе.
Я часто пыталась поговорить с тобой о более серьезных вещах, когда испытывала в этом потребность, но мы так и не поняли друг друга. Я догадываюсь, что подлинное единение для нас невозможно, поскольку наши мысли никогда не совпадут. Существует такое множество вещей, необходимых мне, о которых тебе ничего не известно... Ты лишь рассмеешься, ты не поймешь меня... Никогда не забуду твою огромную доброту и то, что ты до сих пор так заботишься обо мне. Я тоже очень люблю тебя, мой дорогой супруг, вот почему мне так грустно сознавать, что наша жизнь так несовершенна и порой так трудна. Но я не думаю, что в этом виноват ты - я никогда так не думаю, никогда...»
Грустное письмо тонкого, внимательного человека, умеющего читать мысли близкого и имеющего отчаянную смелость не побояться заглянуть в душу себе...
Со временем они научились принимать супружескую жизнь такой, какова она есть. Людвигу это давалось намного легче, чем Алисе.  Ведь ей пришлось пройти  испытание  слишком сильным  чувством - настоящим или выдуманным, но та любовь, которую она испытывала к своему жениху, потом уже никогда не повторилась. Вряд ли он  до конца понял смысл слов из ее письма:  «Существует такое множество вещей, необходимых мне, о которых тебе ничего не известно... Ты лишь рассмеешься, ты не поймешь меня...»

Неудовлетворенную потребность  в страстных  эмоциях  принцесса Алиса пыталась заменить самозабвенной игрой на фортепьяно,  утонченными беседами с умными, тонкими людьми. В ее  салоне бывали  философ Давид Штраус, писатель и теоретик искусства  Джон Рескин, поэт  Альфред Теннисон,  композитор Иоганнес Брамс,  с которым принцессу связывали чувства, может быть,  более сильные, нежели только общая  любовь к музыке.  Однажды  Брамс, внешне очень похожий на принца Людвига,  принес партитуру своего нового сочинения «Венгерские танцы» и предложил принцессе сыграть композицию в четыре руки. Очевидцы утверждали, что во время импровизированного концерта произошло нечто невыразимое. Как заметила некая чопорная дама,  игра на фортепьяно «доходила до откровенного бесстыдства».  «Алиса и Иоганнес уселись слишком тесно.  Они не играли, а отдавались друг другу. Алиса, доставая до крайних клавиш, без  нужды вытягивалась, как кошка. Она прикусывала верхнюю губу, словно унимая стон, когда ее нога, обрисованная шелковой юбкой, касалась ноги Иоганнеса. Тот тяжело дышал и слишком сильно ударял по клавишам, скорее, проникал  в них. При этом Алиса и Иоганнес удивительно точно следовали нотам, упиваясь ритмом и заряжаясь от него».

Милая - Непара



Милая,
Озера глаз небесно синие,
А в них печаль необъяснимая,
Они как зеркало души.
Милая,
Какой неведомою силою
Прикован я к тебе любимая,
Кто сотворил тебя скажи.

Припев:

Горю желанием одним,
Хочу тобою быть любим,
Растопишь нежностью своей
Холод прежних дней, без любви твоей.
Коснусь губами губ твоих
Одно дыханье на двоих,
Одно желанье на двоих,
Радуют сердца, эти два кольца.

Милая,
Какою колдовскою силою
Ты наделяешь слово милая,
Я словно таю от него.
Милая,
Меня целуя шепчешь милая,
Какая я сейчас счастливая,
Что вижу свет любимых глаз.

Припев:

Горю желанием одним,
Хочу тобою быть любим,
Растопишь нежностью своей
Холод прежних дней, без любви твоей.
Коснусь губами губ твоих
Одно дыханье на двоих,
Одно желанье на двоих,
Радуют сердца, эти два кольца.
Одно желанье на двоих,
Радуют сердца, эти два кольца…

- "Лебединая верность"







Над землей летели лебеди
Солнечным днем.
Было им светло и радостно
В небе вдвоем,
И земля казалась ласковой
Им в этот миг..
Вдруг по птицам кто-то выстрелил,
И вырвался крик:

ПРИПЕВ:
Что с тобой, моя любимая?
Отзовись скорей.
Без любви твоей
Небо все грустней.
Где же ты, моя любимая?
Возвратись скорей,
Красотой своею нежной
Сердце мне согрей.

В небесах искал подругу он,
Звал из гнезда,
Но молчанием ответила
Птице беда.
Улететь в края далекие
Лебедь не смог,
Потеряв подругу верную,
Он стал одинок.

ПРИПЕВ:
Ты прости меня, любимая,
За чужое зло,
Что мое крыло
Счастье не спасло.
Ты прости меня, любимая,
Что весенним днем
В небе голубом, как прежде,
Нам не быть вдвоем.

И была непоправимою
Эта беда,
Что с любимою не встретится
Он никогда.
Лебедь вновь поднялся к облаку,
Песню прервал.
И, сложив бесстрашно крылья,
На землю упал.

ПРИПЕВ:
Я хочу, чтоб жили лебеди,
И от белых стай,
И от белых стай
Мир добрее стал.

Пусть летят по небу лебеди
Над землей моей,
Над судьбой моей летите
В светлый мир людей.