Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

Читателям и гостям

журнал веду для себя, фактически это хранилище всего, что вижу интересного за день.

99.99% статей моего блога скрыты, видны лишь Друзьям.
чтобы их просмотреть - надо добавиться в Друзья.

это сделано не для каких-то статитистических показателей, а чтобы случайно найдя мои статьи в интернете (темы иногда злободневные, или еще по какой причине), не набегали неадекваты (были печальные прецеденты) и не гадили в комментариях всякой ерундой.

ЮНЕСКО: 10 лесов, входящих в список всемирного наследия, приносят планете больше вреда, чем пользы


В своем последнем докладе организация ЮНЕСКО заявила, что 10 лесов, входящих в список всемирного наследия, выделяют больше углерода, чем поглощают, поэтому вредны для климата.

10 лесов, входящих в список всемирного наследия, признаны вредными для климата

Организация ЮНЕСКО в своем новом докладе заявила, что как минимум десять лесов, входящих в список всемирного наследия, выделяют больше углерода, чем поглощают. Анализ показал, что эта тенденция продолжится в ближайшие годы и затронет все больше лесных массивов.

Лесные объекты ЮНЕСКО представляют собой огромный углеродный банк, состоящий из массивов, вдвое превышающих территорию Германии. В них содержится объем углерода, эквивалентный извлекаемым запасам нефти Кувейта. Но исследователи оказались встревожены результатами первой научной оценки парниковых газов, выделяемых и поглощаемых этими объектами.

Анализ изменений запасов углерода в лесах на 247 участках показал, что 166 являются чистыми поглотителями, а остальные 81 почти нейтральны. В целом, эти объекты поглощали и хранили 190 миллионов тонн углерода из атмосферы каждый год, что эквивалентно примерно половине годовых выбросов Великобритании от ископаемого топлива.

«Одна из вещей, которая действительно привлекла наше внимание, — это последствия лесных пожаров. Некоторые участки оказались источниками выбросов углерода из-за одного или двух пожаров. Но они были настолько интенсивными, что соответствовали ежегодным выбросам отдельных стран. Это замкнутый круг. С глобальным потеплением у вас будет больше пожаров. Чем больше пожаров, тем больше CO2. Больше CO2 означает, что температура продолжит расти», — Карвалью Ресенде, соавтор доклада.

В список лесов, служащих источниками выбросов углерода, вошли:


  1. Тропический дождевой лес на Суматре, Индонезия;

  2. Заповедник Рио-Платано, Гондурас;

  3. Национальный парк Йосемити, США;

  4. Парк Уотертон-Глэйшер, Канада и США;

  5. Горы Махонджва, ЮАР;

  6. Парк Кинабалу, Малайзия;

  7. Заповедник «Убсунурская котловина», Россия и Монголия;

  8. Заповедник Большого каньона, США;

  9. Голубые горы, Австралия;

  10. Национальный парк Морн-Труа-Питон, Доминика.


леса, климат



Человек из пещеры Там-Па-Линг жил в джунглях и хорошо питался


Существуют свидетельства того, что представители нашего вида обитали в тропических лесах Юго-Восточной Азии как минимум 70 тысяч лет назад. Но вот как они жили? Чем питались? Насколько тесно их повседневность была связана именно с лесом: может, они только заходили в леса, а жили в других местах? Обычно ответить на такие вопросы не дает плохая сохранность органических материалов в этих регионах.

Международная группа ученых применила новый метод для изучения рациона ископаемых людей — анализ стабильных изотопов цинка из зубной эмали. С его помощью они искали ответ на вопрос: питались ли доисторические люди и животные в основном мясом или растениями? Работа с результатами исследования опубликована в Journal of Human Evolution.

Согласно традиционным представлениям, тропические дождевые леса были барьером для ранних Homo sapiens. Но сейчас появляется все больше доказательств того, что люди приспособились к тропическим дождевым лесам Юго-Восточной Азии и жили в них. Некоторые исследователи делают даже такие весьма смелые предположения, будто Homo erectus и Homo floresiensis вымерли, поскольку не смогли адаптироваться к этой среде, как наш вид. Но пока мы слишком мало знаем о древних жителях лесов, чтобы утверждать что-то.


Фрагменты черепа из пещеры Там-Па-Линг / ©Fabrice Demeter et al.

В новом исследовании ученые проанализировали соотношение стабильных изотопов цинка в зубах животных и людей из двух мест в Лаосе: пещеры Там-Па-Линг и с близлежащей стоянки Нам-Лот. Напомним, именно в Там-Па-Линг в 2009 году обнаружили древнейшего сапиенса Азии, а по мнению некоторых исследователей — и древнейшего достоверно установленного сапиенса вообще. При этом археологических свидетельств, таких как каменные орудия, очаги, растительные остатки, следы разрезов на костях, в пещере мало: только зубы и кости. Это делает изотопный анализ единственным способом получить представление о рационе питания в прошлом.

Итак, наш родственник из Там-Па-Линг жил в позднем плейстоцене, 46-63 тысячи лет назад (увы, более точную датировку ученые пока не предложили). Вместе с ним проанализировали различных млекопитающих, включая буйволов, носорогов, кабанов, оленей, медведей, орангутанов, макак и леопардов. Все эти животные демонстрируют разнообразное пищевое поведение, что создает идеальный фон для определения того, чем именно питались люди в то время. Чем разнообразнее останки животных, найденные в том или ином месте, тем больше информации исследователи могут получить для понимания рациона питания доисторических людей.

Сравнив значения изотопов цинка ископаемого Homo sapiens из Там-Па-Линг с данными животных, ученые выяснили, что в его рационе были как растения, так и животные. Эта всеядная диета отличается от большинства данных по изотопам азота у людей в других регионах мира за тот период времени: в их рационе преобладало мясо. Анализ стабильных изотопов углерода указывает на то, что пища поступала строго из лесной среды.

Это первое свидетельство того, что люди позднего плейстоцена жили и полностью обеспечивали себя всем необходимым в тропических влажных лесах. Ранее это не было понятно, поскольку охота в джунглях частично лишала обитателей каменного века такого важного преимущества, как длительный бег, необходимый в загонной охоте. Очевидно, Homo sapiens в этой местности значительно изменили типовые приемы, используемые при охоте.

Долгое время наш вид ассоциировали с открытыми ландшафтами, такими как саванны или холодные степи. Но теперь ясно, что ранние Homo sapiens могли адаптироваться к различным средам. «В будущем будет интересно сравнить наши данные по изотопам цинка с данными других видов доисторических людей из Юго-Восточной Азии, таких как Homo erectus и Homo floresiensis, и посмотреть, сможем ли мы лучше понять, почему они вымерли, а наш вид выжил», — прокомментировал результаты исследования его ведущий автор Николя Бургон (Nicolas Bourgon) из Института эволюционной антропологии Общества Макса Планка (Германия).


археология, история



Почему ЭКВАДОР воевал против КОЗЛОВ? | Операция "Изабелла"



За свою долгую историю люди боролись с разными существами. В определенные периоды к врагам причисляли саранчу, кроликов, воробьев. А однажды жители Эквадора сплотились в борьбе против диких козлов.

Это произошло в 60-х годах прошлого века. На Галапагосские острова, входящие в состав государства Эквадор, рыбаки завезли несколько козлов. Первыми рогатыми обитателями стали козел и две самочки. Гениальный план состоял в том, что каждый прибивший на остров мог ловить коз и использовать мясо для пропитания. Но что-то явно пошло не так.

Через 14 лет после реализации рыбаками такого плана на острове насчитывалось уже 30 тыс. диких козлов. В отсутствие естественных врагов у «первой троицы» появилось бесчисленное множество потомков. Кроме того, рогатые разбрелись по всем островам, так как умели плавать. К концу 90-х годов ХХ века ситуация была плачевной. По Галапагосам бродила козлиная армия в количестве 250 тыс. особей.

Стада парнокопытных уничтожали жилища естественных обитателей, вытаптывая самих зверьков на своем пути. Они ели все, до чего могли дотянуться, в результате коренным «жителям» островов было нечего есть, они в буквальном смысле умирали от голода. Например, к 1970 году многочисленная популяция галапагосских черепах сократилась с 250 тыс. до 3 тыс.

Близилась природная катастрофа регионального масштаба, нужно было спасать животных и растения. Чтобы это сделать, нужно было убрать с острова все многотысячное поголовье козлов.

Переезд, львы или оружие — последнее оказалось эффективнее
В качестве решения проблемы предлагали вывезти парнокопытных, но это было слишком затратно. Кто-то высказал идею запустить на остров хищников, например львов, которые бы прореживали стада. Но мысль посчитали глупой. Было понятно, что единственным выходом из положения была тотальная, нещадная война, направленная на полное уничтожение козлов.

За помощью обратились к военным. Сначала по островам курсировали специализированные охотничьи патрули, но метод оказался малоэффективным. Тогда к борьбе с рогатыми привлекли ВВС. В небо ежедневно поднимались вертолеты со снайперами. Летчики сгоняли стада в плотные группы, а стрелки выкашивали их до последнего козленка. Тактика сразу же принесла свои плоды. За первый год число галапагосских «налетчиков» уменьшилось на 90%. Но оставшиеся матерые захватчики ушли в «партизаны».

Как только они слышали шум от вертолета, то сразу искали укрытие. Тогда солдаты начали операцию «Иуда».

Предатель в деле
Они отлавливали козла, надевали на него GPS-ошейник, отпускали, и тот неосознанно приводил снайперов к стадам. Операция по отстрелу продолжалась. Сам «Иуда» оставался в живых и вел людей к другим козлиным лагерям. Процесс повторялся снова и снова, только в 2006 году было объявлено, что остров полностью освобожден от козлов.

Растительность, от которой оставались одни корешки, расцвела. Черепахи постепенно размножились. Конечно, подобное обращение с четвертью миллиона диких козлов кажется кощунством, но только так было возможно спасти островное биоразнообразие.

Костяные инструменты использовались для изготовления одежды в Марокко 120 000 лет назад


В новом исследовании, проведенном палеоантропологом Университета штата Аризона Кертисом Мареаном и аспиранткой Эмили Халлетт, подробно описано более 60 инструментов из кости и один инструмент, сделанный из зуба китообразного, к которым относятся киты, дельфины и морские свиньи.

Эти находки, впервые обнаруженные в пещере Контребандье, Марокко, в 2011 году, являются весьма наглядным косвенным доказательством самой ранней одежды в археологической летописи и свидетельствуют о панафриканском возникновении сложной культуры и специализированного производства инструментов.

Изобретение одежды и развитие инструментов, необходимых для ее создания, являются вехами в истории человечества. Они не только свидетельствуют об успехах в культурной и когнитивной эволюции, но и, по мнению археологов, позволили ранним людям расширить свою нишу за пределы плейстоценовой Африки в новую среду обитания с новыми экологическими проблемами. Однако, поскольку меха и другие органические материалы, используемые для изготовления одежды, вряд ли сохранились в археологической летописи, происхождение одежды до сих пор плохо изучено.

Исследование, опубликованное на этой неделе в журнале iScience, в котором рассказывается о наборе обработанных костей, найденных у Атлантического побережья Марокко, предоставляет убедительные доказательства изготовления одежды еще 120 000 лет назад.

В рамках своего исследования, проводимого Институтом происхождения человека и Панафриканской группой по изучению эволюции имени Лизы Мейтнер Института Макса Планка по изучению истории человечества (MPI-SHH), Халлетт изучала останки позвоночных из отложений пещеры Контребандье, датируемых 120 000 - 90 000 лет назад.

"Собрание из Контребандье теперь заменяет Бломбос как самое древнее собрание костяных орудий и индустрию", - сказал Мареан, который является ассоциированным директором Института происхождения человека ASU и профессором фонда в Школе эволюции человека и социальных изменений, а также почетным профессором и международным заместителем директора Африканского центра прибрежных палеонаук Университета Нельсона Манделы.

"Это был критический период времени и место для ранних представителей нашего вида", - говорит Халлетт, - "и меня в первую очередь интересовала реконструкция питания и среды обитания людей, которые использовали эту пещеру".

Среди примерно 12 000 фрагментов костей Халлетт обнаружил более 60 костей животных, которые были обточены людьми для использования в качестве орудий труда. В то же время Халлетт обнаружила на костях плотоядных животных следы порезов, которые указывают на то, что обитатели пещеры Контребандье не столько перерабатывали их на мясо, сколько снимали с них шкуры для получения меха.

Халлетт сравнила идентифицированные ею инструменты с другими археологическими находками и обнаружила, что они имеют те же формы и следы использования, что и инструменты для обработки кожи, описанные другими исследователями.

"Сочетание костей плотоядных со следами снятия шкуры и костяных инструментов, вероятно, использовавшихся для обработки меха, дает весьма убедительное косвенное доказательство существования самой ранней одежды в археологической летописи", - говорит Халлетт. "Но учитывая уровень специализации в этой коллекции, эти инструменты, вероятно, являются частью более широкой традиции с более ранними примерами, которые еще не найдены".

Также среди костных фрагментов был спрятан кончик зуба кита или дельфина со следами, характерными для использования в качестве давильного отщепа - инструмента, используемого для придания формы каменным орудиям. Учитывая возраст находки, это самое раннее задокументированное использование зуба морского млекопитающего человеком и единственный подтвержденный остаток морского млекопитающего из плейстоцена Северной Африки.

"В очередной раз мы видим, что сложные технологии, такие как костяные орудия, связаны только с водной адаптацией в точке происхождения современного человека", - сказал Мареан. "Побережье имело решающее значение".

"Костяные орудия из пещеры Контребандье демонстрируют, что примерно к 120 000 лет назад Homo sapiens начал интенсифицировать использование кости для изготовления формальных орудий и применять их для выполнения конкретных задач, включая обработку кожи и меха", - сказал Халлетт. "Эта универсальность, похоже, лежит в основе нашего вида, а не является характеристикой, появившейся после экспансии в Евразию".

В будущем Халлетт надеется сотрудничать с другими исследователями, чтобы выявить сопоставимые модели обработки кожи в изучаемых ими коллекциях и лучше понять происхождение и распространение этого поведения.


археология



Древнейший в мире лес, не похожий на все, что можно было представить, привел ученых в замешательство


Окаменевшая паутина корневой сети возрастом 385 миллионов лет заставила ученых заново представить себе, как могли выглядеть первые в мире леса.

Картина, которую они нарисовали, не может быть более отличной от того, что сейчас находится на его месте. Недалеко от небольшого городка Каир на севере штата Нью-Йорк, под старым карьером дорожного департамента, ученые восстановили остатки могучего и зрелого древнего леса, в котором произрастали по меньшей мере три самых первых в мире древовидных растения.

Некоторые из этих первых "подражателей" деревьев (известные как кладоксилопсиды) были похожи на большие стебли сельдерея, вздымающиеся в небо на 10 метров (32 фута). Другие напоминали сосны, но с волосатыми, похожими на папоротники листьями (Archaeopteris). Третье давно исчезнувшее растение было похоже на пальму, с луковицеобразным основанием и навесом из ветвей, похожих на папоротники (Eospermatopteris).

Семь параллельных поперечных разрезов Каирского участка наводят исследователей на мысль, что эти первобытные деревья были довольно старыми и большими. Поэтому они не располагались плотно друг к другу, а были относительно разбросаны по пойме, которая менялась в зависимости от времени года.

Засушливые периоды были регулярной частью цикла, и все же в Каирском лесу, вдоль которого протекала река Катскилл, росли примитивные деревья, которые, как мы раньше думали, могли выжить только в болотах или дельтах рек. Эти древовидные растения принадлежат к роду Eospermatopteris и похожи на высокие папоротники, стоящие на луковичных пнях.

Поскольку эти высокие растения имеют неглубокие корни, которые не ветвятся, они, вероятно, плохо переносили более сухие условия - поэтому их присутствие в древних поймах Каира вызывает недоумение.

Ранее ученые находили свидетельства существования деревьев Eospermatopteris только во влажных низинах, таких как доисторическая стоянка Гилбоа, также в штате Нью-Йорк.

Однако, в отличие от однородных болот Гилбоа, Каирское местонахождение на 2-3 миллиона лет старше, и его ландшафт весьма разнообразен. Исследователи считают, что когда-то он состоял из заброшенного канала с берегами и локальной впадины, которая заполнялась водой только в определенные сезоны.

Тем не менее, деревья Eospermatopteris процветали здесь, возможно, более 16 000 лет. Их корни приспособились к полузасушливым условиям и возможности кратковременного затопления, говорят исследователи.

Другие деревья в этом районе оказались более подготовленными к периодам нехватки воды.

На участке в Каире исследователи также обнаружили доказательства наличия более глубоких корневых систем у вымерших растений, похожих на сосну, относящихся к роду Archaeopteris. Эти растения более развиты, чем деревья рода Eospermatopteris, имеют более древесные ветви и настоящие листья, способные к фотосинтезу; они также обладают более глубокими корнями, которые иногда распространяются на 11 метров в ширину (36 футов) и 7 метров в глубину (23 фута).

Считалось, что именно эти черты позволили примитивным папоротникообразным деревьям сотни миллионов лет назад вырваться из низинных болот и попасть в более сухие районы, такие как поймы рек, где уровень воды может подниматься и опускаться.

Но новые результаты показывают, что даже примитивные деревья Eospermatopteris, не имеющие настоящих листьев и глубоких корней, могли покинуть болото в поисках более сухих условий.

"Эта находка говорит о том, что самые ранние деревья могли колонизировать различные среды и не ограничивались влажной средой", - объясняет эволюционный эколог Худадад из Бингемтонского университета, штат Нью-Йорк.

"Деревья могли переносить не только более сухие условия, но и суровые условия экспансивных глин, которые преобладали на равнинах Катскилла".

Почему же так часто мы видим, что деревья Eospermatopteris доминировали в доисторических дельтах, а деревья Archaeopteris - в поймах рек? Поскольку эти деревья все еще используют споры, а не семена для размножения, то, конечно, они должны были с большей вероятностью поселиться вблизи рек или водных источников, которые могут переносить их гены на большие расстояния.

Авторы нового исследования считают, что ископаемые могут нас обманывать. Считается, что доисторический Каирский лес исчез в результате длительного наводнения, которое затопило деревья и убило их. Но осадочные породы, отложившиеся после этого, могли сохранить их корни, что случается крайне редко в поймах рек и чаще всего в дельтах.

"Возможно, что из-за идеальных условий, необходимых для сохранения ландшафтов и организмов, ископаемые были отнесены к низменным районам, что привело к выводу, что Eospermatopteris были ограничены по своей морфологии дельтовыми средами", - пишут авторы.

Учитывая огромный возраст доисторического леса Каира, авторы сомневаются, что его структура является аномалией. Напротив, они утверждают, что он "с большой вероятностью является представителем зрелых лесов того времени, которые не сохранились или еще не обнаружены".

Исследование было опубликовано в журнале PLOS One.


археология


Копальхем и трупные яды

Но есть другой вид повышенной переносимости ядов — так называемая приобретённая толерантность. Точно так же, как при регулярных упражнениях можно накачать мышцы, при регулярном приёме небольших доз яда можно развить ферментные системы, способные этот яд нейтрализовать. Правда, специально заниматься таким делом не следует, да и далеко не на все яды такая устойчивость возможна. Чаще всего результатами подобных «упражнений» будет хроническая интоксикация, а с ядами аккумулятивного, то есть накопительного, действия, то и с летальным исходом.

Данная история о других ядах — о трупных. Название этой группы самообъясняющее — трупные яды образуются при гниении трупов. Наиболее известна троица так называемых птоаминов — нейрина, пудресцина и кадаверина. Это сильные яды. Считается, что у человека от них защиты нет. Другое дело шакалы, гиены, грифы — их эта отрава совсем не берёт. Оно и понятно — они же падальщики, трупные яды просто неотъемлемая «специя» к их пище. Мы же вроде чистой едой питаемся, ферментные системы, способные нейтрализовать птоамины, нам не нужны. Но не торопитесь с выводами — эволюция человека полна тайн и загадок, и ещё очень большой вопрос, насколько чистой была пища наших далёких и не очень предков. Оказалось, что биологический механизм такой защиты у человека всё же есть. Но весьма своеобразный.

Самое начало того периода, что ныне принято называть брежневским застоем. Специальная топографическая группа под началом подполковника Дузина облетала район между озером Кокора и озером Лабаз. Это в самом основании Таймырского полуострова. Летели на вертолёте «МИ-8», что называется дружной гурьбой: два летуна, три топографа и один местный — некто Савелий Пересоль, ненец по национальности. Военные взяли его с собой просто как знатока местности, показывать болота, указывать местные ориентиры и их названия.

И вот в воздухе произошла серьёзная поломка — что-то случилось с гидравликой, что передаёт движения от пилотской ручки на ость винта. Ручка взбесилась, начала колотить лётчика по ногам, управления никакого, вертолёт падает. Высота на счастье была небольшой — случилось то, что называется жёсткой посадкой. Вертолет завалился набок, винт с визгом врезался в землю и раскидав чахлую растительность, обломался о вечную мерзлоту. Удар был сильным, однако никто особенно не пострадал. В ушибах и ссадинах, с разбитыми носами и с головокружением от лёгкого сотрясения мозга народ ошалело таращился друг на друга.

Первым очухался пилот — в вертолёте нестерпимо завоняло горелой проводкой, и к этому вдруг примешался знакомый запах авиационного керосина. А потом в нутро повалил дым. «Всем из машины!!!» — заорал он, распахивая дверку. Каждый моментально оценил ситуацию и ринулся наружу. В двери на секунду образовался затор из тел, но ещё через миг людской клубок вылетел из вертолёта, как пробка из бутылки. И вовремя — внутри что-то негромко треснуло, и в салоне показались языки пламени, которое в секунды объяло весь вертолёт. Народ, открыв рты, немигающими глазами молча наблюдал это зрелище. Вначале даже с радостью — ведь все живы, потом с растерянностью: а что же делать?. Ведь вокруг на сотни километров ни души, рация сгорела, еды нет, тёплой одежды нет, оружия нет, ничего нет! А ведь «на дворе» сентябрь — ещё повезло, что снег не лежит, хотя пора. Ночами уже давно ощутимый морозец, да и днём не жарко. Вся надежда на поисковую группу, по идее, всего через несколько часов должны хватиться. Правда, район поиска великоват…

Первую ночь провели вблизи вертолёта — по предположениям такой ориентир с воздуха легче всего обнаружат спасатели. Но никто не прилетел. Никто не прилетел и на второй день, а третий день был туманным — похоже, никто и не летал. На четвёртый день где-то вдали слышался вертолётный стрёкот, и ослабевшие люди побежали туда, но военную форму на фоне болотных кочек с воздуха трудно заметить, особенно если так далеко. Не помогла и надежда на маленький костерок, что постоянно жгли на месте аварии, — таймырский кустарник не мог обеспечить значительного огня, а попытки устроить дым кончились ничем — северный ветер разгонял его по тундре уже в десятке метров от костерка.

За всё время умудрились убить с десяток леммингов и дюжину мышей, в обгорелых останках вертолёта нашли куски, заменившие сковородку и кастрюлю. Постоянно варили отвар из брусники и морошки, но сильнее всего помогали грибы. Вот чудо — древесных пород практически никаких, но даже среди карликовой тундровой растительности встречаются лесные грибы. Да ещё какие крепыши-гиганты! Вероятно, ещё августовские — сейчас уж и днём около нуля. Видать поэтому в грибках ни единого червяка, все крепкие, как на подбор. Однако такое счастье долго длиться не может: припорошит первым снегом и придёт смерть. Даже не от голода — от холода. Ведь более-менее одет один Пересоль — ненцы свою кухлянку[30] не снимают ни зимой, ни летом. Ещё сам Дузин выскочил в ватнике, у пилота унты, у остальных — комбинезоны и полевое пэша[31]. Верхняя одежда сгорела в вертолёте. Хоть и дают греться, предлагая по очереди ватник и кухлянку, но помогает такое не сильно — ночью сна практически нет, силы на исходе.

На следующее утро с первым взглядом на сереющее холодное небо в глазах каждого застыла безысходность — такое, пожалуй, к снегу. А если судить по едва заметной позёмке, что заструилась между болотными кочками и запела тонким голосом в тоненьких веточках полярных ив, то это будет не просто снегопад — это будет метель. Подобие убежища, что сварганили из оставшейся вертолётной обшивки, едва могло вместить всех, да и то сидя. Такое от пурги не спасёт. Офицеры молча взялись за руки — вроде вместе бедовали, давайте, друзья, вместе и встретим неизбежное. Не разделял общего настроя один Пересоль:

«Ой-ой какой мы все шибко глупый! Лучше бы по заветам стариков поступать… Зачем сидели?! Кого ждали?! Сегодня ветер болото выморозит — копальхем найти трудно будет! Надо было в первый день болото обходить — обязательно бы копальхем нашли! Давно бы нашли, много бы наелись, много бы с собой взяли! Каждый день бы шли, кухлянку и ватник по очереди бы носили, копальхем бы кушали, уже бы до Хеты[32] дошли! Я бы мало-мало посмотрел по берегу, а потом бы повёл вас куда ближе — на севрер в Жданиху или на юг в Хатангу. А потом туда бы за нами из ваших Крестов вертолёт послали, где шибко сгущёнки, тушёнки и водки. Шибко много! Мы бы спаслись и веселились. А так подохнем!»

Офицеры расценили план местного оленевода как полную авантюру — он предлагал маршрут не в одну сотню километров. И это пешком по тундре без еды и одежды? Глупость! Даже если бы они вышли в первый день, то всё равно к этому моменту не сделали бы и полпути. Хоть так, хоть иначе — всё равно помирать. Даже скорее всего пойди они к Хете, то уже бы были трупами — такой путь по-любому вымотал бы их силы, да и намного быстрее. Однако про какой такой копальхем говорил ненец? Что это за зверь такой?

«А-аа, копальхем вкусный, копальхем жирный, от копальхема тепло, от копальхема сила, от копальхема жизнь! Копальхем духи берегут, потому что в том болоте, где копальхем лежит, живёт сам Дух Большого Оленя. А он самый главный, кто помогает человеку в тундре! Других богов, если плохо помогают, можно и плёткой выстегать, и вообще в костёр бросить, а Духа Большого Оленя нельзя! И нельзя тут больше оставаться — пока болото совсем не выстыло и Дух Большого Оленя на зиму спать не лёг, надо за копальхемом идти, а то все помрём!»

Такое объяснение сути мифического копальхема не раскрывало. Что-то вкусное и жирное, что связано с каким-то Духом Большого Оленя и при этом почему-то живущее в болоте, куда нормального оленя и в век не загнать. Насчёт других богов понятно — их фигурки ненцы вырезают из берёзы и хранят на стойбищах, как божков-талисманов. Если талисман «плохо работает», в смысле счастья не приносит, то такого воспитывают методом кнута и пряника. Вначале задабривают оленьей кровью, а если тот не «исправился», то могут и выпороть. Если и после этого удачи не прибавилось, то могут в сердцах ткнуть головой в полный дерьма подгузник из берёзовой коры, заменяющей туго спеленатым ненецким деткам памперсы и пелёнки. А уж если и это не помогло, то такому никчёмному богу одна дорога — в костёр. Тогда отчего же такое трепетное отношение к Духу Большого Оленя?

После многочисленных дополнительных вопросов наконец вырисовалась более-менее материалистическая картина. Самого духа мы оставим ненцам — это одна из ключевых фигур в пантеоне местного шаманизма. Но вот сопутствующий обряд, посвящённый этому духу, оказался весьма интересным. Периодически в оленьем стаде надо менять вожака. По каким-то местным эзотерическим приметам вычисляют, когда это надо делать особым способом — старого вожака необходимо отдать в жертву Духу Большого Оленя. Такого оленя отбивают от стада и пару дней ему ничего не дают есть для полной очистки кишечника. Дальше ритуал принесения такой жертвы прост — свергнутому вожаку (при этом обязательно надо, чтобы тот был жирным и в полном здравии) на шею накидывают сыромятный аркан и тянут его на ближайшее болото. Там его этой петлёй давят и оставляют в болоте. Но оставляют хитро — олень должен скрыться там полностью, потом это место ещё досыпают торфом или мхом-сфагнумом, а сверху обкладывают ветками и камнями. Давят оленя с великой осторожностью — нельзя, чтобы его шкура хоть где-нибудь повредилась, туша его должна быть абсолютно целой. Сам торфяник хорошо маскирует запахи, а поэтому случаи осквернения копальхема хищным зверем сравнительно редки. Возле копальхема на ближайшей кочке вбивают кол, обязательно из лиственницы, чтоб не гнил. Кол украшают пучками травы и ягеля, а часто ещё какой-нибудь яркой тряпочкой. В советское время, например, особой популярностью пользовались пионерские галстуки или вымпелы «Лучшему оленеводу».

Так вот, эта оленья туша может так пролежать столетиями. Вообще-то с позиций танатологии, раздела судебной медицины, изучающей трупные изменения, тут ничего особенного нет. Ведь даже в средней полосе России в торфяниках находили тела невинно убиенных купцов времён Средневековья. Да ещё при этом вызывали милицию — вроде как на недавнее убийство, настолько хорошо сохранось тело и рубленая рана на голове! А в болотах Ирландии находили даже людей каменного века. В тундре условия одновременно и хуже, и лучше. Из-за вечной мерзлоты вода там всегда холодная — несомненный плюс. В то же время холодная вода не позволяет бурно развиться болотной растительности. Не позволяет она и гнить тем скудным растительным остаткам, что, собственно, и создают торф. Поэтому вода там бедна гуминовыми кислотами, органическими соединениями типа широко известной янтарной кислоты, что являются дубящим агентом и губительным для бактерий консервантом. Относительно чистая вода — это главный минус. Там всё же трупное гниение идёт. Медленно, десятилетиями, но идёт. Прекращается оно только в одном случае — если болото поглотит вечная мерзлота.

Оказывается, у ненцев отношение к этим «мумиям оленьих фараонов» отнюдь не святое. Впрочем, как и ко всем их богам. Эти святыни можно запросто кушать! Прямо в гнило-сыром виде с душком. Даже полная тухлятина не теряет своей калорийности. Едят такое не только в нужду или по форс-мажорным обстоятельствам, но и просто как своеобразный деликатес. Но всегда восполняют взятое — захотелось копальхема, смерть вожаку, Духа Большого Оленя тоже обижать не следует. Тысячелетия жизни в тундре такому научили — это ведь прекрасные консервы на чёрный день, не говоря уже о спасительной помощи тем, кто потерялся в тундре. Ведь главная их ценность — что они как бы ничьи, забытые и разбросанные по северной земле дары предков. Именно такую тушу и взялся разыскать Савелий Пересоль.

Идея разжиться мясцом офицерам очень понравилась — про то, что это тухлятина, не хотелось даже и думать. Если помираешь, то и такое съешь, а что запах… своеобразный… Так нос можно пальцами зажать! Короче, Пересоль, надевай свою кухлянку, хватай нож и бегом за консервами национальной ненецкой кухни. Всё равно никуда идти отсюда нельзя — ждать надо. Но на полный желудок шансов дождаться намного больше! Так что, товарищ оленевод, от тебя зависят наши жизни — не подведи.

И он не подвёл. К вечеру, когда уже стали закрадываться сомнения, а вернётся ли Пересоль, не дёрнул ли он в одиночку на Хету, из-за сопки на фоне ярко-оранжевого неба чёрным силуэтом медленно появилась его коренастая фигурка. Офицеры радостно побежали ему навстречу. Вот он идёт гружёный, улыбается — за спиной висит здоровая оленья нога. Савелий нарезал ремней из оленьей шкуры и подцепил мясо на спину, словно рюкзак. Ого! Сегодня пируем.

Мясо, как таковое, уже слабо различимо — вместо него какая-то сероватая и дурно пахнущая масса. А вот жир ничего — просматривается. Грязно-серый и мылкий на ощупь, во рту он прилипал к нёбу, чем-то напоминая мягкий парафин, только холодный. Легко отдирался и грязно-серый слой, что сразу под шкурой. У свежей оленины такую мезгу не прожуешь, а тут ничего — мягкая, словно восковая корочка с сыра. Вкус же копальхема больше всего походил на жутко прогоркшее несолёное сало. Когда попробовали прожарить копальхем на костре или хотя бы разогреть его на сковородке, то получилось ещё хуже — вонь пошла такая, что кусок определённо нельзя было взять в рот. С него капал тягучий жир, который горел тёмным смрадным пламенем, словно резина. Да, такое «лакомство» лучше всего глотать холодным, хотя, по словам ненца, самый вкусный копальхем вообще мороженый, тогда его нарезают тонкими ломтиками, что сворачиваются под ножом в серенькие трубочки. Полученную строганину макают в соль и едят вместе с парными сырыми лёгкими только что забитого оленя.

Служившим на севере частенько приходилось сталкиваться с местной традицией сыроедения. Из оленьей требухи — национального ненецкого лакомства — наиболее отважные из офицеров иногда пробовали сырую печень, а вот мясо любили слегка обжарить на сковородке. Внутри оно оставалось практически сырым, лишь чуть-чуть белело снаружи. Нарезанное мелкими кубиками такое называли «пастеризованной олениной». Это там пробовал практически каждый. Поэтому к вонючему копальхему отнеслись с доверием. Нарезали кусочками и, запивая брусничным отваром, не жуя, наглотались до отвала.

К ночи разыгралась непогода. Первый снег пришёл с порывами ветра. Теперь ему лежать до конца мая. Однако, на удивление, ночь со снегом оказалась не такой уж и холодной. Облака действовали как одеяло, сохраняя последнее тепло земли. Народ набился в убежище, там же запалили импровизированную «буржуйку». А к утру вообще всё стихло, воздух стал прозрачен, небо ясным. Побелевшая тундра словно надела подвенечный наряд. Или саван… Фатой к наряду по небу разбежалось северное сияние. Ух как крутит! Вот стратосферным дождём вытянулись зелёные всплохи. Вот кое-где они порозовели, развернулись поднятым занавесом божественного театра. Светящиеся складки пошли фиолетовым отливом, под ними опять зелёная бахрома… Ударил приличный морозец. Холодно, конечно, но на сытый желудок такое терпеть можно. Не смертельно.

Оказалось смертельно. Не от холода — от копальхема. У кого начались боли в области печени, у кого рвота, под конец у всех галлюцинации, а к утру потеря сознания. Однако Савелий Пересоль оставался в полном здравии, никаких симптомов у него не появилось, хоть он-то съел больше всех! Всю ночь он пытался хоть как-то помочь офицерам, но бесполезно. Уже когда совсем рассвело, остановилось дыхание у лётчика, а вот и тело старшего отпустило дузинскую душу в землю предков. К обеду умер механик. Двое топографов ещё были живы, но в тяжёлой коме.

Савелий не понимал, почему так. Давно подзабывший тонкости верований собственного народа, он вдруг вспомнил, что ещё в детстве ему говорила бабка и о чём со страхом в голосе полярными ночами шептал дед. В чуме тихо, лишь потрескивают дрова под чайником, а дед всё не ложится спать — первый снег ведь, надо вспомнить Духа Большого Оленя. Такая же ночь, как сейчас. Неужели Савелий чем-то тундру обидел? Эх, проклятая водка! Лучше бы деда слушал да заклинания учил как следует… Натянув портянку на их кастрюльку, Пересоль принялся бить в неё, как в бубен, пытаясь заговорить от смерти оставшихся. Потом прыгал вокруг вертолёта и что было силы кричал на ненецком те обрывки магических фраз, что всплыли в его памяти. Пытался разбудить духов, призывал деда прийти и, как в детстве, отвести беду.

И, видать, разбудил! На низкой высоте, со стороны болота, где вчера вечером выходил он сам, из-за сопки внезапно выпрыгнула гигантская зелёная стрекоза с красными звёздами на боках. С высоты на белоснежном фоне тундры закопченный остов вертолёта выделялся особенно чётко. Перед лицом изумлённых лётчиков промелькнула смешная будочка, из которой шёл дымок, три безжизненных тела перед ней и выплясывающая фигурка какого-то местного с непонятным круглым «барабаном». Стрекоча винтом, вертолёт заложил крутой вираж, развернулся, завис на минуту над своим сгоревшим собратом, а потом прыгнул в сторону и, погнав во все стороны позёмку, принялся снижаться. Всё, Дух Большого Оленя доказал, что он главный в тундре, — пригнал-таки вертолёт! И всего-то стоило найти копальхем…

Эвакуацию произвели прямо на север, в Жданиху. Всё равно до Крестов или даже до Хатанги горючки бы не хватило. Но в Жданихе был только фельдшер, гражданский, правда, но какая разница. Врач аж в Крестах. Пока вертолёт заправить, потом ещё сколько часов лёту… Решили не рисковать — связались с ним по рации. «Заочные» диагнозы дело трудное и опасное, но что делать? К тому же абсолютно не понятно, почему местный без каких-либо отклонений, не обморожен и даже не кашляет, а двое военных без сознания. Спасибо, тот же местный разъяснил — было шибко мало кушать, с голоду оленьей тухлятины нажрались. Тогда рекомендации простые — внутривенно-капельно побольше жидкости, медикаментозно форсируйте диурез[33], для защиты печени дайте глюкозки и витаминов, если надо, то колите препараты, поддерживающие дыхание и деятельность сердца. Понятно, что всё это в миллиграммах, миллилитрах, процентах…

Ночью умер один из топографов. Состояние последнего военного, старшего лейтенанта, оставалось «стабильно-критическим». Это значит, что в любой момент помереть может, да только вот чего-то долго не мрёт. Через день кризис, похоже, миновал. Дыхание стало глубже, вернулось нормальное давление. Кома незаметно перешла в сон. А вот и пробуждение. Именно выживший старший лейтенант и поведал всем о вкусовых качествах копальхема. На следующий день с ним вылетели в Кресты, где располагался поисковый штаб и куда прибыла комиссия по расследованию происшествия. А с ней аж два следователя — один гражданский, другой офицер военной юстиции. И, как вы понимаете, завели эти следователи уголовное дело на гражданина Савелия Пересоля за убийство четверых военнослужащих путём отравления. По ходу расследования статью за убийство поменяли на «непреднамеренное убийство», потом «за случайное убийство по неосторожности».

А какая ещё может быть осторожность при приёме внутрь местного пищевого суррогата, называемого по-ненецки «копальхем»? О такой осторожности тогда ни один профессор-токсиколог не знал. В Москву, в Центральную лабораторию судебной экспертизы МО доставили замороженные куски копальхема. Ненца Пересоля тоже потаскали по военным заведениям — был он и в Институте военной медицины на Ржевке, и в разные другие токсикологические лаборатории захаживал. В военных интересовало лишь одно — какая же в его организме система противодействия и нейтрализации птоаминов? Очень интересно, а может, и к другим ядам у ненцев такая устойчивость? Оказалось, что нет. Только к трупным ядам они не чувствительны. Но ничего, кроме повышенной активности специального белка, называемого цитохромом Пэ-450[34], у него не нашли. Кстати, для науки бедняга Пересоль даже добровольно согласился на биопсию печени. Это когда толстой полой иглой с острыми краями из печёнки наживую столбик ткани вырезают.

Может, из-за такой вот научной ценности и осудили Савелия лишь условно. Тот случай, когда из-за принципа неотвратимости наказания буква закона перевешивает его дух — по идее, нет никакого состава преступления в этом деле, как и в предыдущем, «метанольном». Там хоть траванулись ворованной социалистической, а значит, общенародной собственностью. А здесь чем? Дарами предков. Хоть тоже общее достояние ненецкого народа, но ведь не воровство!

Аналог ненецкому копальхему есть у российских чукчей — они подобным образом сохраняли мясо моржей. Дальневосточные народности до прихода белого человека с его поваренной солью раньше красную рыбу не солили — чуть подкоптят, чуть подвялят, но в общем хранили её «медвежьим методом» и ели вполне тухленькой. Американские эскимосы по сезону лезут на прибрежные скалы, так называемые птичьи базары, где большими сачками ловят морскую птицу. Особенно они предпочитают мелких крачек и тупиков — тёмных птичек с широкими ярко-оранжевыми клювами. Этих они даже не потрошат — набивают ими кожаные мешки, перекладывают слоями тюленьего жира и оставляют такое порой на годы. Едят это только тогда, когда содержимое «перебродит» в однообразную серую массу. Понятно, что косточки и пёрышки не в счёт — это остаётся, так что плеваться всё же приходится. По оценке FDA[35], калорийность такой пищи выше, чем у бекона! Кстати торговля этой «едой» категорически запрещена по всей территории Штатов, включая Аляску, а изготовление строго лимитировано резервациями северных «нэйтив американз»[36]. Самое забавное в этом законе — а кто же, кроме самих эскимосов, такое купит? Ещё чуднее «консервы» у «нэйтив канадиенс»[37] — канадских инуитов. Эти умудряются «сгноить» целого кита!

Однако индивидуальная история такой вот толерантности к трупным ядам у каждого представителя северных народов отслеживается легко. И начинается она с самого-самого рождения. Чобы новорожденный не плакал, ему вместо соски дают сосать кусочек сырого мяса на нитке. Привяжут, чтоб не проглотил, — и в рот. А меняют эту «соску», когда мясцо, как бы это сказать… попахивать начинает. Потом вместо кашки кровушки оленьей попить дадут. Потом и ломтиком копальхема побалуют. Вот постепенно и развивается толерантность к птоаминам.

Ну и последнее, что известно любому судмедэксперту, работавшему с эксгумированными останками. Если захоронение производилось в плотную глинистую землю и в сравнительно герметичном гробу, то без доступа кислорода труп не гниёт, а переходит в состояние, называемое жировоском. Такое я видел, а вот копальхем не приходилось, но сдаётся мне, что биохимические превращения там весьма сходные. Хотя весьма затруднительно сей процесс отнести к кулинарии…

Отступающие ледники Восточной Гренландии обнажают растительные остатки, датируемые 16-17 веками


Обнаруженные мхи и ивовые кустарники, погребенные под современными отступающими ледниками Восточной Гренландии, могут быть датированы 400-500 годами назад, что позволяет предположить, что в этот период (начало Малого ледникового периода) было так же тепло или теплее, чем сегодня.

Широко признано, что температура поверхности Гренландии была на несколько градусов теплее, а объем и площадь льда значительно меньше на протяжении почти всех последних 8 000-10 000 лет.

Что, возможно, еще не получило широкого признания, так это вывод о том, что современные температуры и площадь льда все еще находятся в диапазоне "холодной стадии" голоцена, а не теплой стадии.

Новое исследование документально подтверждает более теплый, чем сегодня, ранний и средний голоцен в Восточной Гренландии - время, когда ледяные шапки "отсутствовали" или были гораздо менее обширными, чем сейчас. Растительные останки, погребенные под отступающими ледниками в Восточной Гренландии, подтверждают, что эти места не были покрыты ледниками еще 400-500 лет назад.

Но авторы также сообщают, что в течение голоцена периодически случались короткие "холодные периоды", когда протяженность ледников Гренландии достигала сегодняшнего уровня.

"...Ледниковая шапка Ренланд ненадолго достигала размеров во время холодных фаз, которые могли быть похожи на сегодняшние".

Это позволяет предположить, что современные температуры и объемы льда также попадают в диапазон "холодной стадии".

Краткие выводы исследования:

Голоценовая ледниковая история ледниковой шапки Ренланд, Восточная Гренландия, реконструированная по озерным отложениям

Основные моменты

- Осадки из озер, питавшихся ледниками, ограничивают голоценовую историю ледниковой шапки Ренланд.
- К ∼10 000 лет до н.э. площадь льда была такой же или меньше, чем в настоящее время.
- Колебания ледников в тысячелетнем масштабе происходили на протяжении всего голоцена.
- Для полного понимания изменений ледникового покрова в регионе необходимо изучить несколько географических условий.

Сокращение ледников, таяние вечной мерзлоты и сокращение морского льда указывают на быстрое сокращение криосферы Арктики в ответ на современное потепление климата, и ожидается, что эта тенденция продолжится, если не ускорится.

Реакция арктической криосферы на прошлые периоды изменения климата может дать представление о ее нынешнем и будущем поведении. Здесь мы исследуем ∼12 000-летнюю историю колебаний ледников и талых вод, связанных с ледниковой шапкой Ренланд, Восточная Гренландия, которая простирается от теплового оптимума раннего голоцена через похолодание Малого ледникового периода до настоящего времени.

Осадки из озер с ледниковым питанием свидетельствуют о быстрой раннеголоценовой дегляциации, при этом площадь льда, вероятно, была несколько меньше, чем в настоящее время, к ∼9500 г. до н.э. Ледниковая деятельность привела к периодическому отложению каменной крошки в исследованных озерах в раннем голоцене, по крайней мере, до ∼7500 г. до н.э.

Каменная крошка отсутствует в течение большей части периода ∼7000-4000 лет до н.э., что свидетельствует о том, что протяженность ледников в целом была меньше, чем в настоящее время.

Однако тонкие слои голубовато-серой глины на протяжении этого периода могут указывать на тысячелетнее расширение ледникового покрова, при этом ледниковая шапка Ренланд ненадолго достигала таких размеров во время холодных фаз, которые, возможно, были аналогичны современным.

Осаждение ледниковых отложений вновь произошло в позднем голоцене в ∼3200-3400 лет BP, после чего последовал короткий ледниковый эпизод в ∼1340 лет BP, а затем крупное событие, начавшееся вскоре после ∼1050 лет BP.

Мы предполагаем, что осаждение каменной крошки в озерах в прошлом тысячелетии соответствовало продвижению ледников Ренланда к их позициям Малого ледникового периода, отмеченным свежей, серой границей сноса.

Радиоуглеродные даты растительных остатков in situ, расположенных рядом с нынешней ледяной шапкой, указывают на короткий относительно теплый период ∼500 лет назад, когда лед находился в пределах границы 2011 года, после чего ледники восстановились.

Общая картина колебаний льда в Ренланде сходна с таковой на других ледниковых шапках в регионе, но имеет и важные отличия, включая сохранение возможной записи среднего голоцена в те времена, когда ледниковые шапки на более низких высотах в регионе Скорсби-Сунд могли отсутствовать.

Этот вывод подтверждает концепцию о том, что для полного понимания вариаций льда в регионе необходимо изучить несколько географических и геоморфологических условий.


природа, ледниковый период, катаклизмы, климат


Многолетние исследования показали, что неандертальцы имели собственное «наскальное искусство»


Долгое время ученые считали, что узоры и окрас необычного камня (минеральных наслоений) в пещере Ардалес в Испании были делом рук природы. Однако, как показали исследования, необычный рисунок был создан неандертальцами между 45 000 и 65 000 лет назад.

Обнаруженные пещеры сыграли огромную роль в жизни некоторых сообществ неандертальцев, однако, что они хотели показать своим «искусством» до сих пор остается загадкой

Международная команда во главе с Университетом Барселоны проанализировала крошечные образцы пигмента, взятые со сталагмитов в пещере Ардалес близ города Малага. Долгое время многие ученые были уверены, что причудливый окрас на стенах пещеры появился из-за микробной активности, наводнений или выветривания.

Новый анализ показал, что состав и расположение пигментов не соответствовали естественным процессам: пигменты наносились путем разбрызгивания и обдува. Более того, их текстура не соответствовала натуральным образцам, взятым из пещер, что позволяет предположить, что пигменты поступили от внешнего источника.

Более детальная датировка показала, что пигменты были нанесены в разные моменты времени, разделенные более чем десятью тысячами лет. Это «подтверждает гипотезу о том, что неандертальцы приходили в эти места несколько раз на протяжении нескольких тысяч лет, чтобы пометить пещеру пигментами», — отмечают авторы работы.

Безусловно, «искусство» неандертальцев выглядит не так эффектно, как наскальные рисунки доисторических разумных людей. Однако новое открытие является доказательством того, что неандертальцы могли быть более разумными, чем считалось ранее.

Авторы работы отмечают, что пигменты на стенах пещеры сложно назвать рисунками, скорее это результат «графического поведения, направленного на увековечение символического значения определенного пространства».


археология


Потепление и вырубка лесов превращают Амазонку в источник углекислого газа

earth-chronicles.ru

Изменение климата и вырубка лесов превратили большую часть бассейна Амазонки из поглотителя в источник выбросов CO2, что может превратить величайшего природного союзника человечества в борьбе с глобальным потеплением во врага, сообщили в среду исследователи.

Сотни высотных проб воздуха, собранных за последнее десятилетие, показали, что юго-восточная Амазония, в частности, превратилась из "поглотителя" в источник углекислого газа, основного парникового газа, сообщается в журнале Nature.

Наземные экосистемы во всем мире имеют решающее значение, поскольку мир борется за ограничение выбросов CO2, которые в 2019 году превысили 40 миллиардов тонн. За последние полвека растения и почва неизменно поглощали более четверти этих выбросов, даже когда загрязнение CO2 увеличилось на 50%. В бассейне Амазонки находится около половины тропических дождевых лесов мира, которые более эффективно поглощают и накапливают углерод, чем другая растительность.

Если Амазония, где в деревьях и почве заперто 450 миллиардов тонн CO2, станет постоянным источником, а не "поглотителем" CO2, борьба с климатическим кризисом станет намного сложнее.

Согласно исследованию, переход в восточной части Амазонии был обусловлен несколькими факторами. "Вырубка и деградация лесов снижают способность Амазонии выступать в качестве поглотителя углерода", - отмечают авторы.

С 1970 года площадь тропических лесов в регионе сократилась на 17 процентов, в основном для того, чтобы освободить пастбища для разведения скота и выращивания культур, которые его кормят. Леса обычно вырубаются с помощью огня, что приводит к высвобождению огромного количества CO2 и уменьшению количества деревьев, способных его поглотить.


Атмосфера, катаклизмы, природа