Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Читателям и гостям

журнал веду для себя, фактически это хранилище всего, что вижу интересного за день.

99.99% статей моего блога скрыты, видны лишь Друзьям.
чтобы их просмотреть - надо добавиться в Друзья.

это сделано не для каких-то статитистических показателей, а чтобы случайно найдя мои статьи в интернете (темы иногда злободневные, или еще по какой причине), не набегали неадекваты (были печальные прецеденты) и не гадили в комментариях всякой ерундой.

Любовники вдовствующей императрицы Марии Федоровны

Согласно сплетням и слухам в простом народе -

Присутствие при Дворе Распутина объяснялось его сожительством с… вдовствующей императрицей Марией Фёдоровной (которая, кстати сказать, была злейшим врагом Распутина и делала всё, чтобы удалить его от царской семьи). Впрочем, Марии Фёдоровне приписывались и другие, ещё менее правдоподобные «адюльтеры» – со стареньким министром императорского двора Фредериксом и даже с покойным премьером Столыпиным.

в 1914 году ...императрица Александра Фёдоровна вместе со старшими дочерями Ольгой и Татьяной прошли курсы подготовки сестёр милосердия, после чего постоянно работали в военных госпиталях (не только ухаживая за ранеными, но и ассистируя при операциях). Младшие царевны, Мария и Анастасия, – слишком юные для ужасов операционной – были обязаны развлекать раненых солдат, читать им вслух, писать для них письма и т. п.

Казалось бы, такое самоотвержение со стороны императрицы и великих княжон должно было вызывать всеобщее восхищение, преклонение перед их моральным подвигом! Как бы не так! Даже их работу в госпиталях умудрялись истолковать «в негативном ключе». Вот типичный отзыв о царской семье (отображающий, естественно, не её моральный уровень, а моральный и интеллектуальный уровень рассказчика): «Старая Государыня, молодая Государыня и её дочери… для разврата настроили лазареты и их объезжают».

Отношения Сергея и Эллы. Ревность к брату, Александру Третьему(!!!)

В январе 1888 г. Александра Викторовна Богданович, скрупулезно собиравшая все сплетни о последних русских императорах и их семьях, записывает в дневнике: «Дорофеева Ш., царскосельская жительница… говорила, что там известно, что Сергей Александрович живет со своим адъютантом Мартыновым, что жене предлагал не раз выбрать себе мужа из окружающих ее людей. Она видела газету иностранную, где было напечатано, что приехал в Париж le grand duc Serge avec sa maitresse m-r un tel. Вот, подумаешь, какие скандалы»!

А Морис Палеолог, для которого коллекционирование сплетен было не просто хобби, а отчасти и профессиональной обязанностью, сообщает о великом князе: «Со времени женитьбы он еще менее понятен. Он показывал себя, действительно, самым подозрительным и ревнивым мужем, не допуская, чтоб его жена оставалась наедине с кем бы то ни было, не позволял ей выезжать одной, наблюдал за ее перепиской и ее чтением, запрещая ей читать даже „Анну Каренину“ из боязни, чтобы обаятельный роман не пробудил в ней опасного любопытства или слишком сильных переживаний. Кроме того, постоянно критиковал ее в грубом и резком тоне, он делал ей порой, даже в обществе, оскорбительные замечания. Кроткая и послушная, она склонялась под жестокими словами. Честный и добродушный великан, Александр III, чувствовавший к ней жалость, расточал ей сначала самое любезное внимание, но скоро должен был воздержаться, заметив, что возбуждает ревность своего брата».

Эллу в ее новой семье все боготворили, и не только за красоту, но и за добрый нрав. Но слова, которые стали названием этой главы (Настоящий ангел доброты…), сказаны не о ней. Это слова из письма самой Эллы своему брату. И относятся они… к Сергею Александровичу. Может быть, великая княгиня «не хотела выносить сор из избы»? Может, ей хотелось верить в хорошие качества своего мужа и не замечать дурных? Или это были первые дни после свадьбы, когда каждый хочет показаться с лучшей стороны и все представляется в розовом свете? Или Элла действительно любила мужа и была счастлива?

Палеолог так заканчивает свой рассказ: «Однажды после жестокой сцены со стороны великого князя у старого князя Б., присутствовавшего при ней, вырвалось несколько слов сочувствия молодой женщине. Она возразила ему удивленно и искренно: „Но меня нечего жалеть. Несмотря на все, что можно обо мне говорить, я счастлива, потому что очень любима“».

И делает вывод: «Он действительно ее любил, но любил по-своему, любовью эгоистической и бурной, причудливой и двусмысленной, жадной и неполной…».

Свадьба Елены Сербской и Иоанчика, по Гавриилу Константиновичу. Сватовство к Ольге

21 августа состоялась свадьба Иоанчика в большом Петергофском дворце. За два дня до свадьбы, то есть 19-го, приехал в Петергоф принц Петр Черногорский, двоюродный брат невесты Иоанчика. Отец, по приказанию Государя, встречал его на станции царской ветки. Я поехал в Петергоф на встречу, вместе с отцом.

На станции собрались лица свиты и был выстроен почетный караул. Принц Петр был небольшого роста, с черными усиками и довольно красивый. Он очень скромно себя держал. Отец, вместе с принцем и мною, поехал к Государю во дворец, в Александрию. Они поднялись к Государю, а я остался ждать внизу. Прием у Государя продолжался недолго, и мы вдвоем с отцом вернулись обратно в Стрельну.

Того же числа днем приехал в Петергоф сербский король Петр, вместе с невестой Иоанчика, принцессой Еленой Петровной, и с наследником королевичем Александром, будущим королем-героем Александром Югославским.

Отец, матушка, тетя Оля, мои братья и я поехали встречать его на ту же станцию. На станции собралось все Семейство и много народа. На платформе был выстроен караул от лейб-гвардии Измайловского полка, - который был как бы нашим семейным полком.

Государь был в сербской ленте с бриллиантовой звездой. Иоанчик выехал заранее навстречу королю и своей невесте и приехал вместе с ними, в царском поезде.

Король вместе с Государем обошел караул и поздоровался с ним. Иоанчик в поезде учил короля, как надо обходить караул и как с ним здороваться. После взаимных приветствий и представлений, Государь сел с королем в коляску и поехал в Александрию, в Готическую церковь, на молебен, в сопровождении собственного его величества конвоя. Командир конвоя кн. Ю. Трубецкой ехал подле колеса царского выезда, с вынутой шашкой.

Государыня поехала вместе с принцессой Еленой за Государем и королем, в коляске. Мы все поехали за ними в своих автомобилях, что было некрасиво и нарушало торжественную картину въезда. Иоанчик ехал один в своем открытом сером автомобиле. По дороге стояли шпалерами нижние чины Конвоя собственного его величества Сводного пехотного полка и петергофского гарнизона, без оружия.

В тот же день вечером состоялся в большом Петергофском дворце торжественный обед в честь сербского короля.

Сербский король пожаловал дяденьке, Косте и мне орден Карагеоргиевичей 1-ой степени, то есть красную ленту с белыми каймами и звезду.

Обед был в Петровском зале. Как всегда в таких случаях, стол, стоящий покоем, был замечательно красиво накрыт; играл придворный оркестр. Государь и король обменялись речами. Мне кажется, что Государь говорил по-русски, - как всегда очень просто, без всякой позы, но с громадным достоинством. Он упомянул в своей речи Иоанчика, что мне было очень приятно.

За каждым членом Семейства стоял паж.

В день семейного обеда я был дежурным флигель-адъютантом. В этот день утром к Государю приезжал с докладом военный министр ген. Сухомлинов, а также кн. А. Г. Романовский, герцог Лейхтенбергский, по случаю своего приезда из заграницы. Он специально приехал на свадьбу Иоанчика, который пригласил его своим шафером. В ожидании приема мы сидели втроем в гостиной, рядом с кабинетом Государя.

Как всегда, я был приглашен к высочайшему завтраку, за которым, кроме царской семьи, был гостивший у их величеств принц Коннаутский. Он был рыжий, хромал на одну ногу и не производил симпатичного впечатления. Он был очень хорошо одет в синий костюм с белой полоской. Кажется, он приезжал свататься к одной из великих княжон, но из этого ничего не вышло: царские дочери были глубоко русскими и не желали выходить замуж за иностранцев. В 1914 г. приезжал с этою же целью румынский наследник, но также не имел успеха.

После завтрака Государь с детьми, Коннаутский и я вышли в сад и пошли на мол, который был перед дворцом***********.

https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/4343677/pub_61b59b5c38d2da0f6398bdea_61b5b49a85ccb96c08a73c80/scale_1200

В сущности, дворец Государя скорее походил на частный дом - небольшой и скромно обставленный.

Наконец, наступил день Иоанчиковой свадьбы. Она назначена была на 21 августа, в три часа дня. Отец, Иоанчик и я приехали вместе в большой Петергофский дворец и вышли у маленького подъезда со стороны верхнего сада. Все семейство собралось в Белом зале, рядом с которым Государь и тетя Оля благословили Иоанчика. Императрица Александра Федоровна плохо себя чувствовала и не могла присутствовать при венчании, но все же она присутствовала при благословении. Она была в диадеме с жемчугами, в широком кружевном платье, и, как всегда, была замечательно красива. Императрица Мария Федоровна не была на свадьбе, потому что находилась заграницей.

Великие князья Николай и Петр Николаевичи, как и их жены, не были на свадьбе и ни на одном из связанных с нею торжеств, так как они не хотели встречаться с сербским королем по политическим причинам.

Великий князь Михаил Александрович не был на семейном обеде потому, что Николай Николаевич запретил начальникам частей отлучаться с бывших в то время маневров. Поэтому на свадьбе было меньше офицеров, чем обыкновенно бывало на придворных свадьбах. Присутствовал между прочим среди гостей принц сиамский Чакрабон, как раз в то время приехавший в Россию. Орден Андрея Первозванного, висевший на надетой на нем Андреевской цепи, был без изображения св. Андрея Первозванного, и потому странно выглядел. Объясняется это тем, что Чакрабон не был христианином.

Семилетний наследник Алексей Николаевич был в этот день в первый раз в офицерском мундире. Он был прелестен в форме Стрелков Императорской Фамилии. Младшие великие княжны, также в первый раз надевшие русские придворные платья, - белые с розовыми цветочками, но без шлейфов, и розовые кокошники - были очаровательны.

Невеста была, как полагалось, в русском платье из серебряной парчи, но без традиционной бриллиантовой короны, потому что Иоанчик не был великим князем. Не понимаю, почему надо было делать такую разницу. В церковь мы пошли торжественным шествием. Маленький, прелестный наследник шел с одной из своих маленьких сестер. Их пара была обворожительна и трогательна.

В церкви Государь встал, как всегда в Петергофе, у окон, с левой стороны. Мои родители и я стояли справа. Шаферами у Иоанчика были: великие князья Михаил Александрович, Дмитрий Павлович, Сергей Михайлович, Сандро Лейхтенбергский и я; у невесты - сербский наследник Александр, принц Петр Черногорский и мои братья Константин, Олег и Игорь.

По церковным правилам, жених во время венчания должен быть без оружия, но на придворных свадьбах оружие почему-то не снималось. Иоанчик, желая точно придерживаться церковных правил, и должно быть, с разрешения Государя, снял палаш. Я его подал Иоанчику перед выходом из церкви.

Во время пения "Тебе Бога хвалим" у Елены Петровны очень сильно заболела спина, должно быть, от тяжелого подвенечного убора. Она даже вся скривилась. Я боялся, что ей станет дурно, но всё сошло благополучно. Вечером, в тот же день, в Стрельне был обед, на который приехал сербский король и королевич, а также шафера.

Обед был в Турецком зале. В Стрельне не было электричества и потому в люстры, висевшие в зале были вставлены свечи. Во время обеда свечи стали падать на пол, одна за другой. Нам это было очень неприятно. Попадало много свечей. Теперь, после того, как произошла революция и Иоанчик пал одной из ее многочисленных жертв, можно считать падение свечей плохим предзнаменованием, но вряд ли тогда это приходило кому-нибудь в голову.

После обеда я с родителями, сестрой Татианой и братьями уехал обратно в Павловск. Молодые поехали вдвоем. В Павловске, на большом подъезде дворца, была устроена торжественная встреча молодых. На подъезде собралось много народа и управляющий Павловском, ген. Геринг, поднес Иоанчику и Елене хлеб-соль. Во втором этаже, в ротонде, был красиво накрыт чай. Он продолжался недолго, и вскоре мы разошлись по своим комнатам. Молодым отвели помещение в одной из двух квартир под куполом.

24 августа все Семейство, во главе с их величествами и царскими дочерьми приехало на свадьбу Татианы и Багратиона. Кроме Семейства, на свадьбе было много приглашенных. Семейство собиралось в кабинете Императора Павла.

Татиана была в красивом белом платье с серебром и шлейфом, в Екатерининской ленте и с бриллиантовой звездой. На голове у нее, вместе с fleurs dorange, была надета бриллиантовая диадема. Татиана прекрасно выглядела.

Когда ее благословили, причем как принято, мы на благословении не присутствовали, все Семейство, во главе с их величествами, пошло по залам в церковь. Это было вроде выхода. Так как свадьба была полувысочайшая, великие княгини и дамы были не в русских платьях, а в городских. Но мужчины были в парадной форме.

Во время церковных служб мы обыкновенно стояли на хорах церкви, а посторонняя публика внизу. Но во время свадьбы мы все стояли внизу, посторонней же публики не было. Мои братья - Константин, Олег, Игорь и я были шаферами Татианы, а шаферами Багратиона были кавалергарды, во главе с полк. Араповым (Анди).

Поздравление происходило в Большом зале. Государь разговаривал с приглашенными. Он подошел к старой княгине Багратион-Мухранской, тетке Кости Багратиона. Она всегда жила в Тифлисе, была богата, всеми уважаема и строга: ее побаивались. Государь, разговаривая с ней, стоял, а она сидела на диване, подле окна, конечно, с разрешения Государя. Я никогда не забуду этой картины, как дама сидела, а Самодержец Всероссийский, в белом Кавалергардском мундире, стоял перед ней. Государь был с ней очень любезен и обворожителен.

Свадебный обед был в Греческой зале. Я сидел рядом с моей свояченицей Еленой Петровной. Она была очень изящна в золотом платье декольтэ и в диадеме. На обеде, кроме нашей семьи и самых близких нам людей, были семья Багратиона и его шаферы.

Подавали, между прочим, трюфели в шампанском, любимое блюдо отца. Редко приходилось, даже в те счастливые времена, обедать в такой обстановке. Такого красивого дворца, каким был Павловский, я никогда не видел.

Татиана с мужем поместились в Татианиных же девичьих комнатах, подле зала с пилястрами.
-------------------
************** - то самое фото!!!